Хан Кене - Ильяс Есенберлин

Перовский вернул письмо Генсу:

— Безусловно, он говорит правду. Однако ж у него много недругов, которые без вины сделают виновным. Князь Горчаков, конечно, молодец в этом, но первые доносчики — сами казахские султаны…

— Восемь из них Кенесары считает своими самыми заклятыми врагами. Еще в одном из первых писем к нам он предупреждал о них…

— Кто же они?

— Из подчиненных Горчакова — Конур-Кульджа Кудаймендин, Кульжан Кучуров, Аккошкар Кишкентаев, а также Жаугашар. Из наших подчиненных — Ахмет Жантурин, бий рода жаппас хорунжий Жангабыл, бий рода жагалбайлы Кукир и, наконец, созакский датка Бабаджан…

— Значит, во всех жузах и государствах у него враги.

— Выходит, что так… Помимо понятных в их нынешнем состоянии межродовых распрей, он обиняет их еще в потере достоинства перед Россией и Кокандом, в притеснениях по отношению к другим родам. Хоть и он хорош гусь, но там немало правды в его письмах. Самое плохое, что все эти ага-султаны обирают единоверцев, прикрываясь нашим именем и солдатами. Вот и получается в конце концов, что во всем виновата только Россия!..

Снова оба замолчали…

Главных врагов у него двое — Конур-Кульджа и наш Ахмет Жантурин… — Генс развел руками. — Он не успокоится, пока не срубит им головы…

— Или они ему…

Только нашими руками. Или еще чьими-нибудь. Дело в том, что, хотим мы этого или нет, основная масса казахов считает сейчас поставленных царем ага-султанов предателями, а Кенесары для них вождь. Горчаков же и другие радетели твердого курса только способствуют такому пониманию. Так что без нас им не справиться с Кенесары. Ведь не случайно его джигиты жизнь отдают за него. Даже этот башкир Батырмурат недавно подставил себя под удар сабли, направленной на Кенесары!.. Наши султаны-правители недаром его как огня боятся!..

Вошел адъютант Перовского.

— Приехал султан-правитель Ахмет Жантурин, — доложил он. — Просит аудиенции…

Перовский с Генсом переглянулись.

— Впустите его!

Султаны-правители восточного берега Жаика Ахмет Жантурин, Арыстан Жантурин и Баймагамбет Айшуаков были наиболее приближены к Перовскому. Именно через них пытался он проводить в степи свою политику. Но они не раз обращались к нему с просьбами об изгнании Кенесары с территории, относящейся к Оренбургской губернии. Перовский посмеивался, понимая всю подоплеку их просьб. В конце концов для Российской империи, которую он представляет, безразлично, какой султан правит казахами — Ахмет Жантурин или Кенесары Касымов. Главное — умиротворить степь, заставить при помощи гибкой политики служить российским интересам всех деятельных людей, включая Кенесары. В Петербурге возобладало сейчас другое мнение…

Вошел Ахмет Жантурин, рослый и очень смуглый даже для степняка человек с широкими ноздрями и большими мутными, как у быка, глазами. Он был в мундире подполковника русской армии, и не только потому, что являлся ага-султаном. В свое время он закончил Оренбургское военное училище, служил в гарнизоне. Войдя, Ахмет Жантурин четко взял под козырек.

— Ваше высокопревосходительство, подполковник Жантурин явился по вашему вызову!

Перовский подал ему руку, предложил сесть.

— Знаете ли вы, султан Ахмет, что Кенесары воюет сейчас с кокандцами?

— Так точно, знаю, ваше превосходительство!

— А почему он решился на это? Может быть, это подсказано хивинцами, чтобы ослабить Бухару и Кокандское ханство? Что вы слышали об этом?

— Слышал кое-что… — Ахмет Жантурин усмехнулся краем губ. — Конечно, Кенесары не такой уж дурак, как думают некоторые. После того, как Нурасулла-мясник убил Мадели-хана и унизил Коканд, Кенесары стал вести тайные переговоры с хивинским ханом, обещая отвоевать для него казахские земли по Сырдарье, находящиеся под властью кокандцев…

— Зачем же это понадобилось ему?

— Чтобы не дать усилиться эмиру бухарскому Нурасулле… Хивинский хан Аллакул прислал в дар Кенесары прекрасного аргамака с дорогим седлом и пятнадцать хивинских ружей с серебряной отделкой. Считая, что заручился полной поддержкой Кенесары, он объявил войну Бухаре. Вы знаете, что выиграл от этого только Коканд. Пока хивинский хан воевал с эмиром бухарским, жители Коканда восстали против эмира и объявили ханом тихого и набожного Шерали, родственника убитого Мадели-хана. Воспользовавшись слабостью Кокандского ханства, Кенесары и решил, что пришла пора присоединить к себе семь тысяч казахских семейств, подчиняющихся ташкентскому куш-беги… По полученным мной сведениям, он захватил уже Яна-Курган, Жолек и Ак-Мечеть. В настоящее время идет битва за Созак. А пока что освобожденные Кенесары казахские аулы начали откочевку в наши пределы…

— Чем же это плохо для нас? — Перовский недоуменно посмотрел на Генса. — Если в тысяча восемьсот тридцать четвертом году сын Касыма-тюре Саржан отторгнул от России сорок тысяч дворов казахского населения, то сегодня другой его сын возвращает часть их обратно. Разве не означает это успех российской политики?..

— Нет, это означает победу Кенесары! — сказал Ахмет Жантурин, сразу помрачнев. — Сейчас под властью Кенесары находится большинство из родов найман-баганалы, аргын, табын, тама шекты, шомекей, байбакты и многие люди других родов. Всего это пять тысяч аулов, или добрых двести пятьдесят тысяч дворов. Если он прибавит к ним еще семь тысяч дворов, обязанных ему освобождением от кокандского ига, то станет еще сильнее. А Кенесары, пока живой, никому не покорится, в том числе и России. Он сам хочет властвовать над всей степью!..

— Что за неумное стремление к власти!.. Зачем это нужно ему?

Тут же Ахмет Жантурин с удивлением посмотрел на графа Перовского. Во взгляде его было искренне недоверие — притворяется военный губернатор или действительно не понимает всей сладости неограниченной власти…

— Он мечтает о временах Аблая и желает стать полновластным ханом казахов…

— Что же, это закономерное желание для аблаида… — Генс потер лоб, встал и прошелся по кабинету. — Разве не того же хотел в период раздробленности любой из наших Рюриковичей? И разве мало народной крови было пролито для осуществления этих желаний?.. Вы только что сказали, что под властью Кенесары находятся в настоящее время двести пятьдесят тысяч казахских дворов. Если считать по четыре человека в каждой юрте, так и получается миллион человек. Вот я и задаю себе вопрос: неужели миллион людей воюет лишь за то, чтобы утвердить какого-то Кенесары на ханском престоле?.. Нет, так в истории не бывает. Дело здесь куда более серьезное. Тут целый народ недоволен вводимыми нами порядками. Любой народ всегда желает свободы, а люди вроде Кенесары подстраиваются к такому движению. И они выигрывают, если не теряют головы!.. Чаще всего происходит сделка за счет народа…

— Нет, на это он не пойдет!

— Почему же!

— Из гордости! — ни на минуту не задумавшись, ответил Ахмет Жантурин.

— Хорошо, мы будем вынуждены сломить Кенесары. Но в чем провинились многие простые казахи, увидевшие в нем своего вождя и устремившиеся за ним? Сколько невинной крови должно будет пролиться в этой несчастной степи!…

— Пусть не лезут, куда их не просят!

Столько неприкрытой злобы было в словах султана-правителя Жантурина, что Генс осекся на полуслове… Он, не имеющий отношения к этому народу, печется о простых казахах, не желая бессмысленного пролития крови. А тут сам казах готов пролить море невинной крови, только бы сокрушен был его личный враг!.. Теперь понятно, почему ненавидит народ своих ага-султанов, прячущихся за нашими штыками. Недаром его отца — старого Жантуру — на глазах у всех зарезал простой казах. Как бы и с сыном не случилось такого!..

Перовский опустил на стол ладонь правой руки:

— Мы долго пытались усмирить Кенесары без пролития крови. Поскольку такая возможность исключается, то мы полны решимости применить военную силу. Однако же только в качестве вспомогательного отряда к войскам верноподданных султанов… Найдутся ли у вас возможности для разгрома и полной ликвидации мятежа Кенесары Касымова?..

Глаза султана-правителя Ахмета Жантурина сверкнули от радости.

— Хватит у нас сил!.. Ежели у Кенесары сейчас имеется на конях восемь тысяч джигитов, то мы наберем поболее. — Он принялся загибать пальцы на левой руке. — Мы, двое сыновей благородного Жантуры — я и Арыстан, выставим три тысячи сарбазов. Наш дядя, султан-правитель Баймагамбет, — две тысячи всадников. Бии родов торткара и жагалбайлы, проживающих по Ори и не примкнувших к мятежу, благородные Жангабыл Жаппас-оглы, Кукур и Бигажан дадут каждый по тысяче крепких людей. А если еще ненавидящий Кенесары кипчакский бий Балгожа даст тысячу, то сколько это будет?.. Надеемся, конечно, что и ваше высокопревосходительство выделит батальон-другой ваших доблестных войск!…