Прядильщица Снов - Тория Кардело

меня… — начала Аля, но запнулась, увидев, как на лице Розы на мгновение промелькнуло что-то… нечеловеческое. На долю секунды маска соскользнула, показав что-то под ней — что-то пустое и холодное; даже ее глаза потемнели, а зрачки расширились, будто являя ее демоническую сущность.

Но наваждение тут же исчезло. Перед ней снова сидела прекрасная девушка с бледно-голубыми глазами и загадочной улыбкой.

— Для тебя он тот, кого ты ищешь всю свою жизнь, — закончила за нее Роза. — Тот, кто сможет заполнить пустоту внутри.

К ним подошел еще один гость — такой же безликий молодой человек, одетый в темно-бордовый костюм с черной рубашкой.

— Роза, — произнес он нежно, — я искал тебя везде.

Та вспорхнула со своего места с нечеловеческой грацией бабочки:

— Прости, дорогой. Я заговорилась с новой подругой.

Она повернулась к Але:

— Это был чудесный разговор. Надеюсь, мы еще увидимся.

И они удалились, оставив Алю в одиночестве у окна. Она смотрела им вслед, чувствуя смесь восхищения, зависти, легкого беспокойства и непонятного, безотчётного страха.

Но не осталось времени разбираться в этой путанице чувств. К ней уже направлялся еще один незнакомец — высокий мужчина в строгом сером костюме с серебряной булавкой для галстука в виде полумесяца.

— Нечасто вижу здесь новые лица, — сказал он, присаживаясь рядом. — Вы недавно в нашем обществе?

Аля повернулась к нему, готовая продолжить разговор, но в этот момент что-то дернуло ее, словно невидимый крючок вцепился в самую душу и потянул назад, прочь из дворца, прочь из сна…

* * *

— Аля! Александра! Да проснись же ты наконец!

Мамин голос ворвался в сон, разрушая волшебство момента. Аля открыла глаза и увидела склонившуюся над ней мать — стройную, подтянутую, с ярким макияжем, несмотря на выходной день.

— Мам? — Аля попыталась вновь закрыть глаза, но мама решительно стянула с нее одеяло.

— Уже почти час дня! Ты весь день проспишь, а потом опять всю ночь не сможешь уснуть. Давай, поднимайся, хватит валяться. Поедем в торговый центр, развеешься хоть.

Аля застонала от этой перспективы. Она ненавидела походы по магазинам. Ненавидела примерочные с их безжалостными зеркалами, показывающими каждый недостаток ее тела. Ненавидела навязчивых продавщиц, которые с плохо скрываемым разочарованием говорили, что «этот размер закончился». Ненавидела стоять рядом с матерью — такой стройной, такой уверенной в себе — и чувствовать на себе осуждающие взгляды прохожих, несомненно, думающих: «Как у такой красивой женщины могла вырасти такая…».

— Мам, я не хочу, — пробормотала Аля, пытаясь вернуть одеяло. — Давай в другой раз.

— Никаких «в другой раз»! — Мама была непреклонна. — Тебе нужно выбраться из дома. Посмотри на себя — бледная, как поганка, все время только и делаешь, что спишь да рисуешь свои картинки. Выходной день на дворе! Нужно проветриться!

Аля неохотно села на кровати, чувствуя, как сон — прекрасный, волшебный сон — ускользает, оставляя после себя лишь смутное ощущение счастья и легкую грусть.

— Хорошо, — сдалась она. — Дай мне хотя бы полчаса, чтобы собраться.

— Двадцать минут, — отрезала мама, направляясь к двери. — И не вздумай снова заснуть!

Когда дверь за ней закрылась, Аля откинулась на подушки, глядя на портрет над кроватью. Девушка на рисунке все еще улыбалась ей, но теперь немного грустно, словно тоже сожалела о прерванном сне.

Аля потянулась за телефоном. Ей вдруг вспомнился тот эпизод в коридоре психологического центра, когда Роман выходил из кабинета Агаты. Разве не странно, что во сне она встретила Ноктюрна — точную копию Романа, только более… светлую?

Дрожащими пальцами Аля открыла диалог с Романом в мессенджере. Скудная переписка — несколько ее сообщений по поводу их злополучного совместного проекта, на которые он отвечал односложно или вовсе игнорировал.

Сердце колотилось где-то в горле, когда она набирала новое сообщение:

«Привет. Извини за странный вопрос, но тебе нравится заниматься с психологом Агатой? Она действительно помогает?»

Палец завис над кнопкой «отправить». Что она делает? Ее сочтут за сумасшедшую. Ее будут еще больше высмеивать. Роман, скорее всего, покажет это сообщение Полине, и та устроит ей новый ад в школе.

Но что-то внутри — то самое чувство уверенности, которое она испытывала во сне — подтолкнуло ее нажать на кнопку.

Сообщение отправилось. Аля в ужасе уставилась на экран, понимая, что натворила. Может быть, еще не поздно удалить?

Она нажала на сообщение, готовясь выбрать опцию «удалить для всех», но в этот момент под ником Романа появилась надпись «онлайн».

Он увидит. Он обязательно увидит. Паника волной накрыла Алю, сердце забилось быстрее, ладони мгновенно вспотели, а в горле образовался ком.

Что она наделала? Зачем отправила это дурацкое сообщение? Как теперь смотреть ему в глаза в школе?

Секунды тянулись как часы. Она не могла оторвать взгляд от экрана, ожидая, когда появятся заветные слова «печатает сообщение». Но вместо этого под именем Романа вдруг появилась надпись «был в сети».

Он ушел. Даже не прочитал ее сообщение — две галочки так и не появились под текстом — а просто вышел из мессенджера.

Аля почувствовала укол разочарования. Конечно, она ожидала, что он проигнорирует ее вопрос. Но то, что он даже не удосужился прочитать сообщение, почему-то задело еще сильнее.

— Аля! — донесся из коридора голос матери. — Ты собираешься?

— Да, мам, — откликнулась она, откладывая телефон. — Уже иду.

Может быть, это и к лучшему. Может быть, шоппинг действительно поможет ей отвлечься от этих странных мыслей, от навязчивой идеи, что Роман и Ноктюрн как-то связаны, что Агата может быть частью этой загадки.

* * *

Торговый центр «Заря» был одним из немногих современных зданий в старом центре Зимнеградска. Четырехэтажное строение из стекла и металла возвышалось над маленькими кирпичными домами и панельками, как космический корабль, приземлившийся посреди прошлого века.

Аля вместе с мамой вошла через главный вход, украшенный мельтешащими рекламными вывесками: девушками с болезненно идеальной модельной внешностью и приторно счастливыми семьями — именно такие обычно прятали за улыбками постоянную боль и разлады. В холле их встретил знакомый гул голосов, надрывные звуки музыки, льющейся из динамиков, и сладкие запахи — смесь духов, еды из фуд-корта и сахарной ваты.

Этот аромат мгновенно перенес Алю на десять лет назад — когда ей было шесть, и мама привела ее сюда на аттракционы. Тогда это здание казалось ей настоящим дворцом — огромным, сияющим, полным чудес. Они катались на карусели, ели большую розовую сахарную вату и мороженое в вафельных рожках. Мама смеялась, фотографировала ее, а потом они вместе рассматривали отражения в зеркальных стенах, корча смешные рожицы.

Тогда Аля не боялась зеркал. Тогда она