Волчий остров - Альбина Равилевна Нурисламова

любовью, подбиралось в тон. Насколько Света помнила по рассказам матери, тетка собиралась к пенсии продать городскую квартиру и насовсем перебраться сюда, ближе к природе, речке. То есть это она так говорила, когда еще молодая была, много лет назад, покупая участок и собираясь строиться.

А потом построилась и… И дом стал не нужен, стоял, ветшая в одиночестве.

В глубине дома стукнуло. Света, которая перебирала вещи в комоде в спальне, подняла голову и прислушалась. Кажется, в большой комнате шум. Подавив дурацкое желание спросить, кто там (потому что никого нет), она вышла в небольшой коридорчик и заглянула в гостиную.

Пусто, как и следовало ожидать. Но ясно, что за звук слышался: на полке над пианино сидела большая кукла в синем вязаном костюме, а теперь она свалилась на пол.

Сидела, сидела месяц за месяцем, смотрела кругляшами глаз в пустоту, а теперь взяла и упала? Света почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Избитое выражение, но весьма точное.

– Глупости! – громко сказала она.

Подняла куклу и посадила на место.

Через пару часов с комодом и тумбочками было покончено. Настала очередь платяного шкафа. Света втянулась в процесс, о Славе не вспоминала. Разглядывала вещи, давно вышедшие из моды, и думала, что мода всегда делает круг, так что некоторые из них вот-вот снова можно будет носить, а ведь они отличного качества. Тетка, судя по всему, ерунды не покупала.

Постельное белье, полотенца, скатерти, салфетки – много было того, что не нужно выбрасывать. И зачем тетя Оля хранила все это здесь, не забирала в квартиру, не пользовалась? Как будто позабыла про свое добро.

Свете вспомнилось, как мать рассказывала, что Ольга нарадоваться не могла на новый дом. Гордилась, всех сюда возила, заставляла восхищаться, в саду что-то посадила, хотя всю жизнь городская была. Неподалеку речка, так она всем уши прожужжала о том, что летом теперь не будет ездить на курорты, а только здесь станет отдыхать…

– А потом как отрезало, – дивилась мать, – Олька дом по широкой дуге обходила. Не продавала, гостей больше не звала, сама не ездила. Ой, она всю жизнь такая: наиграется и бросит.

Света знала, что мать обижается на сестру. Наверное, она хотела быть с нею ближе, но тетя Оля сделалась с годами колючая, как еж. Никого к себе не подпускала.

Мусорные пакеты наполнились всякой ветошью, и Света решила отнести их на помойку. Уже темнело, можно бы поужинать, чаю попить, душ принять. Хватит батрачить, выходной все-таки.

Выбросив мусор, девушка шла по двору к входной двери. Ей показалось, в окне промелькнуло что-то. Как будто пробежал кто мимо окошка. Света поморгала, пригляделась. Вроде никого.

Что значит «вроде»! Конечно нет! Дом пустой.

«А если жулик забрался, пока я на мусорку ходила? Дверь не запирала!»

Света осторожно заглянула внутрь. Перед ней были небольшие сени, ведущая на чердак лестница, открытая дверь в коридор, по обе стороны которого – двери комнат.

– Эй! – позвала Света. – У меня телефон с собой, полицию вызову!

Никто не ответил. Показалось, ясное дело.

Она закрыла за собой дверь и пошла в коридор. Внезапно услышала что-то вроде шепота. Тихий шелест доносился сверху, с чердака. Мыши, наверное. На чердаке точно никого быть не могло, он заперт, а ключ Света пока не нашла. Мать тоже не знала, где он. Сказала, что приедет поищет, и, если они не найдут ключа, дверь придется сломать, посмотреть, что там. Риелтор уж точно захочет взглянуть.

Короче, наверху никого быть не может.

А шелест?

«Мыши, не будь идиоткой!» – велела себе Света.

Она убеждала себя, что все хорошо, нервы расшалились, но… Вроде дом как дом, а вроде и странное что-то. Свете чудилось: на нее все время смотрят, и от этого по спине словно бы муравьи ползают, и хочется оглянуться и спросить, кто здесь.

Девушка прошла в кухню. Все кругом было в пыли. Света открыла воду, смочила тряпку, протерла стол, вымыла нож, вилку, пару тарелок, чтобы разложить нехитрую снедь, которой собиралась поужинать.

Глухой стук из гостиной заставил ее подскочить на месте.

Она помчалась в ту комнату и увидела куклу, которая снова валялась на полу, только не возле пианино, а посреди комнаты. Будто не просто свалилась (не могла она свалиться!), а еще и отползла на середину. Представив, как кукла, извиваясь, ползет по полу, шустро перебирает пластиковыми ручками и ножками, Света прижала ладони ко рту: ее затошнило.

Не раздумывая, она подскочила к кукле, схватила, подбежала к окну, открыла створку и зашвырнула игрушку как можно дальше в сад. Все.

В тот момент, когда Света задергивала занавески, что-то мягко ударило ее по ноге в районе щиколотки. Она взвизгнула и поглядела вниз. Мячик. Самый обычный мячик.

Наверное, он все это время был тут, возле стола, стоявшего под окошком. Света задела стол, вот мяч и выкатился. Логично же?

Но откуда взялся мячик? У тети Оли детей не было.

«Перестань! Могло быть все что угодно: к тетке могли прийти подруги с детьми или соседи, мячик укатился под стол, его не заметили, а сейчас…»

Кто-то засмеялся. Тихо-тихо, словно бы в кулачок, стараясь вести себя потише. В доме или снаружи? «Снаружи, – сказала себе Света, – хватит этих глупостей!»

Она отпихнула мячик ногой и вышла из комнаты, стараясь побороть нарастающее чувство, что чьи-то глаза следят за ней, смотрят вслед.

Света была здравомыслящей девушкой, в сверхъестественные силы не верила, привидений не боялась. Поэтому включила музыку на телефоне и приготовила себе салат из томатов и огурцов и бутерброды, не думая о плохом. Пару раз показалось, что она снова слышит смех, но Света убедила себя: смеются на улице.

Чайник засвистел на плите, подавая сигнал, что пора заваривать чай. Заварку девушка забыла, но у тетки оказался целый арсенал: и ромашковый, и зеленый (Свете казалось, он по вкусу напоминает половую тряпку), и черный.

Снова позвонила мать.

– Ты чего там?

– Чаи гоняю. В спальне все разобрала: и шкаф, и комод. Завтра займусь большой комнатой и кухней, – отрапортовала Света.

– Умница, – похвалила мать. – А я с работы пришла, без ног.

Она работала медсестрой в частной поликлинике.

– Почему тетя Оля тут не жила? Хороший же дом, только мрачноватый.

Мама молчала, обдумывая сказанное дочерью, а потом вздохнула:

– Давай после поговорим, а? Устала как собака.

Свете показалось, мать хотела сказать что-то, но ушла от ответа. Девушка не стала настаивать. Они закончили разговор, музыку Света включить еще не успела, и наступившая в доме тишина показалась зловещей.

Тьма прилипла к окнам, и Света поспешно задернула занавески. Ей почудилось: в саду кто-то стоит. Есть уже не хотелось, но не