Очень опасная женщина. Из Москвы в Лондон с любовью, ложью и коварством: биография шпионки, влюблявшей в себя гениев - Дебора Макдональд

Получив признание полковника Фрайда и показания других людей, захваченных в ходе этой облавы, чекисты составили полную и недвусмысленно уличающую картину сети английских, французских и американских шпионов, агентов и курьеров, действовавших в Москве и ее окрестностях.

Шпионская сеть, сколь бы угрожающей и тайной ни была ее деятельность, ограничивалась только сбором разведывательной информации. По сравнению с ней участие Локарта в попытке подкупить латышских стрелков – людей, отвечавших за безопасность советского правительства, – выглядело более гнусно. И теперь убит Урицкий, а Ленин, вероятно, умирает. Это все дело рук Локарта? Настала пора раскрыть связь между Фани Каплан и Робертом Брюсом Локартом.

В ЧК знали об одной возможной, но слабой связи. Украина. Каплан была украинкой, как и Мура Бенкендорф, большевистская шпионка в Киеве, и Мура была любовницей Локарта. Чекисты владели этой информацией с самого начала, когда английские тайные агенты и ЧК осуществляли свои нелегкие совместные проекты и одновременно шпионили друг за другом. Но существовала ли там еще и какая-нибудь скрытая связь?

Косвенным образом Каплан спросили о том, имела ли ее мотивация какое-то отношение к правительству гетмана, и знала ли она о существовании террористической сети, связанной с контрреволюционером Борисом Савинковым. Она отвергла оба обвинения[339]. На каждом шагу чекисты находили указания на то, что в партии могут находиться люди, связанные с попыткой покушения на Ленина, и отступили, охваченные глубоким разочарованием[340]. Все это находилось за пределами знаний чекистов – ЧК была новой организацией, имевшей опыт террора и ведения упрощенного судопроизводства, но ее сотрудники не были специалистами в расследовании заговоров. Единственным способом для чекистов увидеть, есть ли связь между Каплан и Локартом, было устроить им очную ставку и посмотреть, что будет.

Локарт и Хикс оставались под арестом уже несколько часов и старались не думать, что с ними будет.

Казни без суда и следствия уже шли. В Москве и Петрограде временами слышалась стрельба, расстрельные команды казнили какого-нибудь русского, подозреваемого в контрреволюционной деятельности или симпатиях к контрреволюционерам. Главными мишенями были представители буржуазии и те, кто сохранял им верность, – члены их семей и слуги в равной степени. Похоже, в обоих городах заключенные-англичане могли быть поставлены к стенке следующими.

Локарт думал о том, что случилось с Мурой. Оставили ли ее в квартире? Если нет, то нашла ли она, куда уйти?

Дверь открылась, Локарт и Хикс с удивлением увидели, что в комнату вводят молодую женщину, одетую во все черное. Охрана вышла, оставив ее в комнате. Локарт смотрел на нее с интересом. «У нее были черные волосы, а под ее глазами с застывшим взглядом чернели огромные круги»[341]. Она была неестественно спокойна и сдержанна; не обращая внимания на двух англичан, подошла к окну и стала глядеть в него, обхватив рукой подбородок. После долгого и странного неловкого молчания часовые вошли и снова увели ее. Локарт сообразил, что это была женщина, которую обвиняли в покушении на Ленина, и догадался о причине этой очной ставки. Очевидно, Петерс надеялся увидеть какой-нибудь знак, свидетельствующий о том, что она и Локарт узнали друг друга. Он его не получил. Если они и встречались когда-нибудь раньше, то ни один из них ни малейшим движением не выдал этого.

Локарт и Хикс находились в тюремном заключении уже около шести часов, когда, к их удивлению, им сказали, что они свободны и могут уходить.

Снаружи погода была «сырая и мерзкая». Сумев найти извозчика, двое мужчин, уставших и подавленных, отправились домой[342].

Яков Петерс был разочарован. Комиссар Чичерин – единственный оставшийся друг Локарта в правительстве – посоветовал ему освободить британца на основании дипломатической неприкосновенности, несмотря на тот факт, что правительство даже теперь доказывало, что этой самой неприкосновенности следует лишить французского и американского консулов.

Когда Мальков узнал об освобождении Локарта, он не поверил этому, а Петерс только отмахнулся. Теперь, когда Локарт побывал под арестом, а большинство его подельников-заговорщиков сидят под замком или находятся под наблюдением, он был уже не опасен. Его всегда можно опять арестовать. Он будет находиться под неусыпной слежкой, и если у него еще остались агенты, неизвестные ЧК, то они могут попытаться вступить с ним в контакт, и тогда… в сети попадется новая контрреволюционная рыба[343].

Возвратившись в квартиру в Хлебном переулке, Локарт и Хикс увидели, что в ней все перевернуто вверх дном, дверцы комодов открыты, а вещи разбросаны. Дома ни кого не было. Слуги Локарта Ивана и поварихи Доры не было. Не было и Муры. Привратник дома, который наблюдал за всем, что происходило утром, сказал Локарту, что слуг и женщину увезли в ЧК.

Глава 12. Самоотверженная жертва. Сентябрь – октябрь 1918 г.

Среда 4 сентября 1918 г., Москва

Арестована! Как они могли? Как могли эти звери арестовать ее? После всего, чем она рисковала из-за них, подвергая себя смертельной опасности, предавая своих близких, чтобы собирать информацию для Советского государства. А теперь арестована! Это было по-большевистски: они не признавали никаких обязательств за рамками существующей необходимости, никакой лояльности, кроме лояльности Владимиру Ильичу Ленину и революции.

Они обвинили ее в симпатиях к союзникам – отзвук обвинения, которое бросил ей Иван и которое не становилось менее опасным из-за того, что было лишь наполовину правдой. Они сказали, что у нее «проанглийская ориентация». Она работала на англичан, ее друзья – англичане и любовник – англичанин[344]. Раньше их это не волновало – на самом деле делало ее бесценной для них. Но теперь ее знакомые оказались по уши замешанными в контрреволюционных заговорах. Чекисты, потрясенные июльским восстанием и убийством Урицкого, питали подозрения к собственным теням. А Мура, дочь и любимица аристократов, была идейным врагом.

Из штаб-квартиры на Лубянке ее перевезли в печально известную Бутырскую тюрьму-крепость. Это шестиугольное кирпичное сочленение корпусов с тесными камерами, охраняемое четырьмя приземистыми круглыми башнями, напоминало гибрид завода и замка. Она давно стала местом заточения политических заключенных – здесь держали Феликса Дзержинского во времена, когда тот был революционером-преступником, откуда он был освобожден во время Февральской революции. Теперь он руководил организацией, которая отправляла сюда своих жертв, и вряд ли какая-нибудь из них могла спастись, как он. Мура здесь была не одна. Под этой крышей было собрано много английских и французских граждан, а также русских, которые сотрудничали с ними. Любовница Сиднея Рейли содержалась в женском отделении вместе с Мурой.