Патент «АВ» - Лазарь Иосифович Лагин

над пострадавшим, а, наоборот, успокоил его и дал возможность пострадавшему спокойно удалиться. Я действительно сказал при этом доктору Попфу: «Бросьте этого щенка. То, что он заслужил, от него не уйдет». Однако в этих моих словах нет оснований находить какой-либо другой смысл, кроме того, который я в них вкладывал сам. Надеюсь, доктор Попф подтвердит, что в пояснение приведенных выше слов я вскоре добавил фразу, смысл которой состоял, примерно, в том, что молодому Бероиме вполне хватит той трепки, которую ему задаст его отец, узнав о его постыдном поведении в сквере. Категорически отметаю всякие попытки приписать мне причастность к покушению на Манхема Бероиме.

С доктором Попфом лично познакомился только сегодня, минут за пятнадцать – двадцать до его столкновения с Манхемом Бероиме, и убежден, что он не имеет ни малейшего отношения к покушению на упомянутого Бероиме. По тому, что уже давно слышал о Попфе от самых различных собеседников, а также и на основании моего личного с ним знакомства я имею полное основание считать доктора Попфа глубоко порядочным, высокообразованным и бескорыстным врачом и значительным ученым.

Вскоре после инцидента в сквере я возвратился домой, пообедал в кругу семьи. С шести часов вечера до половины девятого я был в гостях у своего соседа Игнация Матедро, что может подтвердить как сам Матедро, так и члены его семьи. В половине девятого я вернулся домой и около десяти часов лег спать.

О состоявшемся покушении на жизнь Манхема Бероиме мне стало известно лишь в полиции…»

Отец пострадавшего, господин Фригий Бероиме, показал:

«Фамилия моя Бероиме, имя Фригий. Число исполнившихся лет – пятьдесят восемь. Вероисповедание – католическое. Имею четверых детей. Владелец бойни «Великая Аржантейя» и шести мясных магазинов, советник городского самоуправления и вице-председатель приходского совета.

По существу дела о покушении на моего сына Манхема я имею сообщить следующее:

Сего числа, около девяти часов вечера, мне сообщили, что мой сын Манхем в бессознательном состоянии и с тремя ножевыми ранами обнаружен на улице Всех Святых и перенесен к доктору Лойзу. Прибыв в дом указанного доктора в сопровождении членов моей семьи и некоторых моих знакомых, я действительно застал сына в бессознательном состоянии вследствие произведенного на него покушения. О том, кто мог поднять злодейскую руку на моего сына, ни у кого, знавшего о происшедшем сегодня в сквере, никаких сомнений не было. Пророческие слова отца Франциска о докторе Попфе сказались раньше, нежели кто-либо мог ожидать. Слуга сатаны, каковым, по моему мнению, бесспорно является упомянутый доктор Попф, не довольствуясь своим богопротивным изобретением, решил обратить свою руку на юношей нашего города, и первый его выбор пал на моего младшего сына.

Я не вижу ничего удивительного, что его ближайшим соучастником оказался Санхо Анейро, неоднократно побуждавший рабочих моей скотобойни на гибельный путь забастовок и ненавидящий меня за то, что он в наказание за организацию забастовки просидел девять месяцев в тюрьме. Он вышел из нее только вчера, бесспорно, полный самых мрачных мыслей о мести мне и моей семье.

Опасаясь, что означенный доктор Попф, воспользовавшись ночным временем, попытается скрыться из города, мы в количестве четырнадцати человек сели на машины и отправились к дому Попфа, дабы не дать ему ускользнуть из рук правосудия. На неоднократный стук в дверь и просьбу впустить к себе доктор Попф ответил решительным отказом. Языки пламени, показавшиеся в темных до того окнах его дома, объяснили нам смысл его упорного нежелания впустить нас к себе. Захваченный врасплох и не имея, очевидно, времени скрыть в надежное место уличающие его материалы, орудия его преступлений и сатанинской деятельности, доктор Попф решил сжечь их вместе с домом, лично ему не принадлежавшим, а арендуемым у вдовы доктора Прадо. Чтобы не дать ему возможности привести в исполнение этот преступный план, мы вынуждены были взломать дверь. Только связав отчаянно сопротивлявшегося Попфа, мы смогли приступить к тушению пожара, но было уже поздно. Очаги пожара были разбросаны по всему дому, и дом сгорел до того, как успела прибыть пожарная команда».

Свидетель господин Буко Сус:

«Моя фамилия Сус, имя Буко. Число исполнившихся лет – пятьдесят два. Вероисповедание – католическое. Женат. Имею дочь двадцати девяти лет, проживающую при мне. Уроженец города Тубероза. В Бакбуке проживаю три с половиной года. По профессии маклер и частный ходатай по судебным делам. Под судом был дважды. Оба раза оправдан по недостатку улик.

По существу дела о покушении на Манхема Бероиме имею сообщить следующее: с пострадавшим лично не знаком, но неоднократно слыхал отзывы о нем, как о в высшей степени приличном, воспитанном и жизнерадостном молодом человеке. Ни с доктором Попфом, ни с господином Санхо Анейро не знаком. С членами семьи пострадавшего познакомился сегодня в доме доктора Лойза.

Сегодня же днем я впервые увидел пострадавшего в Центральном сквере и был свидетелем того, как доктор Попф пытался его задушить. Слышал я также и слова Санхо Анейро: «То, что он заслужил, от него не уйдет». Сего числа, около сорока минут десятого, возвращаясь по улице Всех Святых из ресторана «Золотое руно», который я изредка посещаю, я в темноте наткнулся на валявшегося в бессознательном состоянии Манхема Бероиме. Метрах в ста слышались чьи-то быстро удалявшиеся шаги. Однако я не решился броситься за неизвестным или неизвестными в погоню, так как боялся, что пострадавший может истечь кровью. При помощи выбежавших на мой крик жителей ближайших домов мне удалось немедленно доставить раненого к доктору Лойзу, который и оказал ему срочную медицинскую помощь…

Больше к своим показаниям ничего добавить не могу».

Пришедший поздно ночью в сознание Манхем Бероиме сообщил бессменно дежурившему у его изголовья следователю, что за несколько мгновений до того, как ему были нанесены ранения, он услышал за своей спиной чьи-то осторожные шаги, и неизвестный голос громким шепотом произнес:

– Не медлите, доктор. Кто-то идет!

Глава тринадцатая

из которой читатель может узнать о дальнейшей судьбе Аврелия Падреле

Пятого сентября под вечер Падреле-младший вернулся из Города Больших Жаб в Бакбук.

Уже на вокзале на него обрушилось известие об аресте Попфа. От аптекаря Бамболи, к которому он обратился как к ближайшему соседу доктора, он узнал некоторые подробности того, что произошло в богатое событиями воскресенье третьего сентября. Приходится отметить, что оба они, и аптекарь, и Падреле, сохранивший в тайне свою фамилию и знакомство с доктором Попфом, произвели друг на друга самое неважное впечатление. Особенно не по душе показалось скромнейшему Моргу Бамболи высокомерие