Командор - Алексей Волков

Время ожидания подошло к концу, и Рдецкий вместе со Славиком объявили подготовку к выступлению. Как обычно, все оказались не готовы и принялись в спешке собирать немудреные пожитки. Когда же сборы были с запозданием закончены, то оказалось, что уже поздно.

Прежнего наблюдения за окрестностями под конец уже не вели и пиратов заметили совершенно случайно. Большой отряд разбойников, намного больше вчерашнего, поднимался с той же стороны и скоро должен был достигнуть вершины. Ни о каком отпоре не могло быть и речи. Все пассажиры столпились в ложбине, словно бараны, не зная, что предпринять. Галдеж стоял такой, что его наверняка было слышно за километр, но в нем были сплошные сетования на судьбу и обвинения в адрес ушедших.

– Надо разбегаться в разные стороны! – перекрыл общий гвалт голос Рдецкого. – Всех не переловят, и хоть кому-то удастся спастись!

– Ни в коем случае! – возразил ему Славик. – Нас тут тридцать мужиков, неужели мы не сможем оказать сопротивление?

– Какое сопротивление? – выкрикнул Лудицкий. – Нас тут всех перебьют!

– Тогда надо отослать женщин и детей, а один десяток прикроет их отход, – предложил Славик.

Было сомнительно, чтобы кто-нибудь из оставшихся мужичков согласился войти в число этой десятки! Они были готовы броситься в бегство первыми, но тут неожиданно грянул знакомый голос:

– Отставить!

Во всеобщей сумятице никто и не заметил, как в лагере объявился Кабанов в сопровождении одного из своих бойцов.

– Всем слушать команду! – В голосе Сергея звенел металл. – Мы захватили пиратскую бригантину. Сейчас она укрыта в бухте, километрах в восьми отсюда. Это два, от силы два с половиной часа ходьбы по лесу. Всем организованно и без паники двинуться на корабль! Проводник и ответственный за марш – Грушевский. – Он указал на своего спутника. – Его заместитель – Чертков. Выступить немедленно, никому не отставать, в дороге соблюдать осторожность! Самые крепкие мужчины понесут детей. Вопросы есть? Нет? Тогда вперед! Я прикрою отход.

Он забрал у Славика автомат, парой слов пресек все возражения и взглянул на пассажиров так, что все без дальнейших слов и проволочек поспешили выполнить его приказания. Люди торопливо двинулись к противоположному склону, уже на ходу вытягиваясь в колонну.

Сергей с полминуты стоял позади, глядя уходящим вслед, а потом повернулся и решительно двинулся навстречу пиратам.

Через некоторое время сзади защелкали выстрелы. Порою они звучали часто, порой замолкали на некоторое время, снова гремели и умолкали опять. В эти моменты уходившие понятия не имели, жив ли еще Кабанов, а только шли и шли по бесконечному лесу к ожидавшей бригантине.

Потом выстрелы смолкли, и позади окончательно и бесповоротно воцарилась зловещая тишина…

34

Из дневника Кабанова

…К сожалению, это не решало главного. Я отнюдь не был уверен в успехе нашей авантюры, и люди по-прежнему оставались в лагере на горе. Надо было как можно скорее привести их сюда и со спокойной душой убраться с острова, пока нас не перехватил фрегат. Да, мы могли бы встретить его залпом, даже повредить, но потопить этими пушками даже такие лохани достаточно трудно. А это означало одно: дело кончилось бы неизбежным абордажем, и исход его был предрешен заранее.

Все решали быстрота и удача. Я решил отправиться за людьми сам. С собой я взял только Гену – он был единственный, кто знал кратчайший маршрут. Да нас было и не настолько много, чтобы мы могли передвигаться крупными группами. С другой стороны, нельзя было полностью исключить возможность по дороге встретиться с пиратами, и посылать Гену одного я не рискнул.

Добрались мы благополучно, но, как выяснилось сразу же, буквально в последний момент, флибустьеры уже карабкались на вершину, и было их на сей раз больше полусотни. Наши горе-вояки не имели мужества встретить их достойно, а сплотить их Славик не сумел. Впрочем, нам сейчас было не до боя. Главная задача заключалась с ином – спасти доверившихся нам людей. Надо было немедленно отступить, оставив минимальный заслон против подступившего вплотную противника.

Положиться на ополченцев я не мог. Рдецкий тоже отпадал. Оставались мы трое, но один из нас должен был отвести людей к кораблю. Я на секунду заколебался, подумал, кого из ребят оставить с собой, но карабин был на бригантине, а автомат – только один. Поэтому я приказал уходить всем. Ни Славе, ни Гене не хотелось этого, однако приказ есть приказ.

У меня был автомат с парой связанных магазинов, четыре десятка патронов россыпью да револьвер. Хотелось верить, что один «калашников» стоит полусотни мушкетов и я смогу задержать пиратов хотя бы на полчаса. Большего и не требовалось. Два, а то и три километра – достаточная фора при разделяющем корабль и гору расстоянии. Тем более что подгоняемые страхом пассажиры будут спешить изо всех сил.

Я не собирался записываться в покойники. Правила войны тоже совершенствуются со временем, и стоило сыграть в игру по тем, что будут приняты в начале двадцать первого века.

До противника оставалось полторы сотни метров, когда я залег на заранее выбранной позиции, перевел автомат на одиночную стрельбу и привычно поймал на мушку рослого загорелого головореза, чуть опередившего других.

Четырнадцатью патронами я свалил тринадцать нападающих, и лишь тогда остальные сочли за благо отступить, скрыться в кустах. Все это заняло минуту, от силы полторы, и сидеть здесь мне оставалось до безобразия долго.

Понесенные потери невольно заставили пиратов призадуматься. Даже самым глупым из них стало ясно, что взять вершину нахрапом не получится. Какое-то время они покорно сидели в кустах, прикидывая дальнейшие действия. Воспользовавшись паузой, я дозарядил магазин и не спеша покурил. Изредка то один, то другой смельчак пытался высунуться, оценить обстановку. Я им не мешал. Одним больше, одним меньше – существенной разницы не было. Моей задачей было задержать флибустьеров, а убивать их при этом или нет – это уже детали. Лично я не возражал против нейтралитета минут на тридцать, а там бы со спокойной душой мог отправиться восвояси, но противник решил иначе.

Их тактика не блистала оригинальностью, но придумать что-то лучшее было трудно. Сразу две группы направились в обход с флангов, в то время как часть пиратов осталась на месте, изредка постреливая в мою сторону.

Я не отвечал, экономил патроны. Лишь когда вконец обнаглевшая парочка попыталась подобраться ближе, двумя выстрелами уложил обоих. Увлекся, выстрелил в приподнявшегося разбойника и промахнулся.

Полчаса уже миновало, но отходить стало опасно. Надо было прежде отвадить пошедших в обход, и я вогнал в магазин три недостающих патрона, незаметно покинул позицию и переместился влево.

К тому времени пираты почти успели завершить маневр. Передним оставалось до вершины каких-то семьдесят метров, но несколько прицельных выстрелов – и четыре новых трупа мигом умерили их пыл и заставили отступить. Я сразу же бросился в другую сторону.

На этот раз мне повезло гораздо меньше. Я не успел добежать, как сразу три пирата оказались на гребне прямо передо мной, и три мушкетных ствола уставились в мою сторону, готовясь изрыгнуть смертоносный свинец.

Я опередил их на какую-то долю секунды. Очередь с бедра почти в упор срезала всех троих. Я подскочил к гребню и едва не столкнулся с карабкающимся наверх подкреплением. Четверо были совсем рядом, еще трое порядком отстали на крутом в этом месте склоне. Выстрелы предупредили их о моем приближении, и сразу двое ближайших флибустьеров пальнули в меня из мушкетов.

Меня спасло только то, что в конце семнадцатого века стрельба еще не была искусством и оставалась прелюдией к рукопашной. Будь моим противником кто-либо из моих современников – мне не пришлось бы записывать в дневник воспоминание об этом бое. Одна из пуль просвистела совсем рядом, а когда я короткой очередью срезал двоих, стоявших слишком близко друг к другу, еще одна пуля ударила меня в левую руку в районе локтя.

Инстинктивно я бросился в сторону, упал, откатился подальше. Затем двумя короткими – по два патрона – очередями убрал обоих уцелевших ближних, вновь перевел автомат на одиночную стрельбу, но последняя троица, не дожидаясь своей порции свинца, сломя голову мчалась вниз. Стрелять вдогонку я не стал.

Теперь пора было отходить. Оборонять обширную вершину сразу с трех сторон я не мог. Левый рукав быстро пропитывался кровью, а кровь – это в первую очередь силы. Я еще мельком подумал, что и тут повезло: рана в ноге могла оставить меня здесь навсегда. Я уже поднялся, чтобы бежать, и тут увидел забравшихся на гору с фронта и левого фланга пиратов.

Заметив мое движение навстречу, некоторые из них выстрелили, и правое плечо обожгло сильной болью.

Это вообще никуда не годилось. Я плюхнулся на колено и с левой руки тремя патронами поразил троих. На четвертый раз боек предательски щелкнул – магазин опустел.