Пасть - Виктор Точинов

– Всегда готов! – безрадостно отрапортовал Капитан. Отошел к окну и отдернул занавеску. Первый снег был легок на помине: падал и таял.

Ну что же, поохотимся…

Часть четвертая

ЗИМА. СИЛЬНОЕ ЗВЕНО

Глава I

Издалека его могли принять за мирного лыжника, за горожанина, решившего в выходной пообщаться в одиноч – ку с природой. Прокатиться неподалеку от дома – не имея времени либо желания отправляться куда-нибудь в сторону красот Карельского перешейка.

Впрочем, вблизи он тоже мало чем отличался от любителя загородных лыжных прогулок: белый комбинезон с синтепоновым утеплением, белая же вязаная шапочка, лыжи не слишком дорогие и навороченные, но и не дешевка, кое-как выстроганная из кривой доски, – нормальные прогулочные лыжи, достаточно широкие и длинные, чтобы уверенно катить по снежной целине безо всякой лыжни.

Но мирным горожанином он не был. По крайней мере в первой части этого определения.

Пожалуй, стороннего наблюдателя мог удивить маршрут лыжника – он не искал удобных для спуска горок, которых хватало здесь, на склонах долины Славянки, не выбирал ровных чистых мест. Старался держаться поближе к неудобьям, к заросшим лощинкам, к кустарникам. И явно что-то высматривал.

Ночью прошел снегопад – на ровной белой пелене следов немного. Разных, оставленных мышами, птицами, зайцами… Вот здесь проскакал длинными прыжками горностай (или хорек?) – человек слабо разбирался в следах. А тут неспешно прошла собака… Все эти отпечатки его не интересовали. Ему нужен был один-единственный след. Который он не спутает ни с чьим. По которому он пойдет до конца. Хотя ходить по этому следу смертельно опасно.

Нет, все-таки дурная это привычка – встречать Новый год в самых разных экзотических местах. Сколько раз ведь зарекалась идти на поводу у Ирки – и опять наступала на те же грабли.

Ладно, в лесу отпраздновали неплохо, благо и зима, и компания оказались достаточно теплыми. Шашлыки, правда, не получились – сдуру установили мангал под огромной елью, и огромный пласт подтаявшего снега похоронил шампуры с почти готовым блюдом…

Зато Саблинские пещеры Наташка без дрожи не вспоминала – там неожиданно выяснилось, что она страдает клаустрофобией. В достаточно легкой, к счастью, форме. А может, и какой другой фобией – связанной не с замкнутым пространством, а с многометровой толщей над головой. Хорошо хоть в метро и в подземных переходах это никак не проявлялось…

Но самый неприятный казус приключился ровно год назад. Тогда Ирка тоже соловьем разливалась: домик в деревне, камин, медвежья шкура, ели и сосны за окном… Ага. Добираться им пришлось своим ходом – и заплутали. Место пустынное, народ вечером тридцать первого объяснял дорогу крайне сбивчиво… В результате бутылку шампанского они раскупорили в гнусном подъезде поселковой многоэтажки, под звук курантов, доносившийся сквозь запертые двери.

Вот и сейчас – свеженькая идея. Миллениум в старинном замке. Ах, ах, ах! Руины, башни, стены, подвалы и казематы… Зарытые клады, фамильные проклятия и призраки в белых саванах. Средневековье. Романтика. Да откуда тут, под Питером, старинные замки? Ерунда какая-то… Так и надо было Ирке сказать: нет уж, дорогая подруга, давай ты как-нибудь сама в замке этом. А я уж нынче по старинке, в общаге, в нормальной комнате с телевизором…

Но в общежитии оставаться нельзя. Опять заявится Марат – уж в эту ночь точно… Пьяный, наглый, знающий всему и всем цену – в валюте, с точностью до десяти центов. Всем – и ей тоже. И опять придется… Нет уж, лучше в замок…

Там будет Генка… Два года не виделись. Конечно, все забыл, да и что, собственно, было забывать? Неясное предчувствие, что все у них может быть хорошо? Смешно…

Тут в комнату ворвалась Ирка. Она всегда – врывалась.

– Ну что, Натусик, ты готова? Нам пора…

– Готова, – обреченно сказала Наташа.

Он остановился. Воткнул в снег палки, стащил перчатки и провел рукой по разгоряченному лбу. Спешить некуда. Он нашел, что искал.

След.

Ровная, как по ниточке, цепочка пересекает долину. Характерный, до боли знакомый след – отпечатки четырех лап образуют нечто вроде буквы «Y». И между такими «Y» – пять-шесть метров чистого белого снега. Лихо шел. Налегке. Нажравшись, скачет гораздо тяжелее и медленнее…

Человек нагнулся, покрошил снег пальцами. Глянул на часы. След ночной, причем середины ночи, до того как прихватил предутренний морозец. Таким аллюром до утра мог отмахать ого-го…

Достал из-за отворота мобильник. Нажал кнопку и сказал одну короткую фразу: «Оса летит в улей». И тут же отключил. Рациями им пользоваться здесь, под городом, запрещено – слишком много любопытных ушей в эфире. Но если кто и сканирует телефонные переговоры, ничего и никому эта фраза не даст… Ему, впрочем, тоже. Помощи не будет.

Оса летит в улей… Пчела в улей больше не вернется. Шмель тоже. И другие… А Овода очень хотят в улей вернуть, да вот неизвестно, где порхает. Смылся, плюнув на все: и на обещанные деньги, и на возможные последствия… На пистолет со своими отпечатками, оставшийся у Капитана от контрольных стрельб, – ничего не стоит обеспечить из того ствола пару свежих жмуриков, сохранив в целости отпечатки. Капитану это запросто… И Овода будут старательно ловить по всей стране, а то и по всему миру. Но Овод, похоже, счел такой вариант меньшим злом. После ноября – меньшим.

В конце ноября, по первому снегу, их тщательно отобранная и подготовленная группа вступила в схватку с объектом. Схватка была недолгой – и группы больше нет. Почти нет…

Оса легко заскользил вдоль следа.

Ну хватит, подумал Игорь. Сегодня Ирка мне даст. Не отвертится. Довольно ей носить дурацкое прозвище Динамо. Сколько можно дурить парням головы… На дворе не девятнадцатый век, а она не тургеневская барышня. Хватит убивать время и деньги на странное какое-то общение, полудружеское-полу… не пойми что. Все. Сегодня.

Игорек накручивал сам себя. Но в глубине души прекрасно понимал, что и сегодня все будет как обычно. Опять ему ничего не отвалится. И не обломится.

Ирка, простая душа, обладала редким талантом: могла пойти куда угодно – в турпоход, на вечеринку, в сауну, наконец, – пойти с балдеющим от нее парнем и вернуться без малейшего для себя ущерба. Могла, в конце концов, припозднившись, переночевать у парня дома – совершенно целомудренно.

Что самое удивительное – отношения от этого у нее ни с кем не портились. Просто в этих отношениях с самого начала не бывало с ее стороны ни малейшего эротического подтекста. Ирка, личность весьма экспансивная, была способна броситься парню на шею, обнять, расцеловать – и при этом остаться с ним на дружеской ноге, не более. А мужчин, способных, распалившись, в какой-то момент пустить в ход грубую силу, Ирка с удивительным чутьем избегала.