Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

На следующий день у нее поднялась температура, голова раскалывалась от боли, и бабушка вызвала врача.

— Да у тебя грипп, дорогая, — заявил усатый доктор, осматривая Женю, — И, похоже, астма. Раньше этим болела?

— Нет, — сквозь кашель ответила она.

— Вот рецепт. Если станет хуже — нужно будет госпитализировать.

Хуже стало на третий день. Да не просто хуже. Руки распухли и сильно чесались. Женя расцарапала их до крови от назойливого, непрекращающегося зуда.

— Быть не может. Панариций? — воскликнул врач, — Нет, с таким диагнозом я тебя в больницу положить не могу. Карантинное отделение у нас на ремонте, а так ты мне всех больных заразишь. Будем лечиться дома. Сильно чешется?

— Очень! — почти закричала она. — Сделайте что-нибудь, поставьте укол!

— Укол тут не поможет. Нужно купить вот эту мазь и еще микстуры от кашля и жара. — Он протянул бабушке бумажку. — Завтра утром я к вам зайду, посмотрим состояние.

Но утром девочка его не узнала. Она бредила.

— Уйди, ты же мертвый, — отпихивала она убитого в лесу старика, когда тот пытался воткнуть ей в руку шприц.

— Держите ее крепко, мне нужно взять кровь, — скомандовал бабушке врач.

— Не трогай меня! — кричала Женя.

— Не пойму, что так повредило ее психику, — посетовал доктор. — Я сейчас же отдам кровь на анализ.

Женя кашляла кровью, когда врач вновь вошел в комнату. Вместо лица у него была кровавая маска. Это Паша бил его, догадалась девочка.

— Паша! Убей его еще раз! — закричала она. — Помоги мне!

— Тиф. Это тиф. Я ничего не понимаю. Откуда у нас в Хакасии тиф? — сказал старик, доставая из кармана белого халата золотые монеты.

— Убери свое золото! — сопротивлялась Женя, когда ей пытались дать таблетки.

Что-то вонзилось в руку, и она почувствовала, как силы покидают ее.

— Помогите, это Чельбиген апчах, — прошептала девочка, погружаясь в сон.

На кухне, где на плите медленно закипал чайник, бабушка Жени, вытирая полотенцем слезы, рассказывала Петровне о том, что случилось с ее внучкой. Петровна была шептухой.

— Что ж ты сразу ко мне не пришла? Верно ты сказала, Чельбиген это. Надо было сразу его спровадить, еще возле бани.

— Да замоталась я, дура старая, ведь так и собиралась. А после не приходил он, я и запамятовала.

— Теперь заговор не поможет, ты сама видишь, дело серьезное, — кивнула Петровна на стенку, из-за которой были слышны стоны девочки.

— Что же делать?

— Думать надо. Слышишь, что она говорит?

— Аяртым! Тымо! Хартыгас! Харан аалчы! Улугаалчы! — в бреду выкрикивала Женя.

— Что это значит? Ты же знаешь, я по-хакасски почти не говорю, — спросила бабушка.

— А то и значит — болезни это, которые Чельбиген на твою внучку наслал. Астма, грипп, панариций, тиф, оспа. Чем-то твоя внучка сильно разгневала духа, раз он ее так проклял.

— Оспа? О господи! — Бабушка тяжело опустилась на табуретку. — Завтра мать ее должна из Новосибирска приехать и доктора из райцентра.

— Завтра может быть уже поздно. Что наш врач сказал? Тиф? Значит, завтра нападет на девочку оспа. Боюсь, не выдержит она. Сама подумай — весь этот букет болезней просто убьет ее.

— Да, да, — прошептала бабушка. — Петровна, ну придумай же что-нибудь, от всего сердца тебя прошу.

— Я вот что подумала. Говоришь, перед тем как аяртым, то есть астма, у нее началась — где она была?

— На рыбалке с женихом своим. С Пашей, Николая Кузьмича сыном.

— И ничего она тебе не рассказывала? Что у них на рыбалке случилось?

— Нет, ничего не говорила. Вернулась ночью уже, сразу спать легла. А утром кашель начался.

— А где этот Паша?

— Да вот у дома в машине сидит. Врач его к Жене не пускает, а он не уезжает.

— Живо зови его сюда!

И Паша все рассказал. Сначала молчал, обжигая язык горячим чаем и вздрагивая от криков за стеной. Потом начал говорить, сперва отрывисто и неуверенно, потом, под суровым взглядом Петровны и заплаканным бабушки Жени, рассказал все, что случилось той ночью.

— Вызывайте милицию, я убийца, пусть сажают меня. Женя ни в чем не виновата, — сказал он в конце.

— Обожди ты. Милиция ей ничем не поможет. А вот ты можешь, — сказала Петровна. — Ты ведь хочешь помочь ей? Хочешь, чтобы она выздоровела?

— Да я все сделаю, что нужно! Скажите только, что?

— Одна беда: ей ты поможешь, а себе — нет. Плохо тебе будет, боюсь даже говорить, насколько плохо. У Чельбигена есть секрет, который позволяет ему жить так долго, многие и многие поколения. Он умеет не только похищать красоту, но и самих людей. Когда старое тело отслужит свое, его душа может переселиться в другого человека. Но одно тело не может носить в себе две души, и они вступают в борьбу. А Чельбиген силен, он всегда побеждает. По крайней мере, до сих пор, раз земля все еще его носит.

— Плевать на меня. Главное — помочь Жене, — оборвал парень.

Петровна долго смотрела на него.

— Ты настоящий мужчина, Паша. И я вижу, что ты любишь девочку. Мне очень жаль, что все это случилось. А теперь слушай, что ты должен сделать.

К вечеру нарушение психики, которое вызвал тиф, только усилилось. Не прекращался кашель, таблетки и уколы не сбивали температуру и головную боль. Из воспаленных и расчесанных рук начал сочиться гной. Девочка в бреду металась по кровати, сминая мокрые от пота простыни. Она уже не понимала, где галлюцинации, а где реальность. Все смешалось.

Паша едет по лесной дороге. Останавливается на поляне, где остался след от их костра. Достав из багажника лопату, он идет в чащу. Женя согнулась в кашле. «Не ходи, не ходи туда», — шепчет она. Парень разрывает свежую могилу, куски земли летят в стороны, задевая кусты, которые раскачиваются в наступающих сумерках. Старик Чельбиген лежит в могиле. Женя в страхе закрывает глаза забинтованными руками. Чельбиген поднимается и садится в могиле, из ушей и носа сыпется земля. Он открывает рот, и оттуда вылезают белые слепые черви. Старик улыбается. Сверху на него смотрит Паша. Бабушка пытается влить в девочку хоть немного куриного бульона. Женя глотает с ложечки, но ее тут же тошнит зеленой слизью с капельками крови. Паша протягивает старику руку, и тот крепко хватает ее, чтобы вылезти из ямы. Черви и жуки в панике расползаются. Женя кричит. Огромная желтая луна освещает лес. В желтом свете видно, как старик разговаривает с Пашей и, откинувшись назад, смеется. Паша отбрасывает в сторону лопату. Девочка пытается докричаться до любимого, но он ее не слышит. Он кивает старику и начинает раздеваться.