Трактир «Ямайка». Моя кузина Рейчел. Козел отпущения - Дафна дю Морье

девушку на бок и, запустив обе руки ей в волосы, стал тянуть, пока боль не заставила ее затихнуть. Он навалился на нее, судорожно хватая воздух, и пристально посмотрел на Мэри. В его разинутом рту желтели гнилые зубы.

Это был Гарри-разносчик. Мэри лежала неподвижно, надеясь, что противник пошевелится первый. Она проклинала себя за глупость: как можно было вот так, на ощупь, идти по тропинке и не подумать о том, что даже дети во время игры выставляют часовых?

Гарри ждал, что девушка будет кричать или сопротивляться, но, поскольку она не делала ни того ни другого, он перенес тяжесть своего тела на локоть и хитро улыбнулся ей, кивнув в сторону берега.

— Не думала меня здесь увидеть? — сказал он. — Решила, что я на берегу с трактирщиком и остальными расставляю приманку? Значит, выспалась и решила прогуляться по тропинке. И раз уж ты здесь, я окажу тебе самый радушный прием. — Бандит ухмыльнулся, ткнув черным ногтем ей в щеку. — В ущелье холодно и сыро, — заметил он, — но сейчас это не важно. Они пробудут там внизу еще несколько часов. По твоим сегодняшним словам я понял, что ты не очень-то жалуешь своего дядюшку. Он не имеет права держать тебя в «Ямайке», как птичку в клетке, и не позволять щеголять в нарядных платьицах. Он, небось, даже брошки для корсажа тебе не подарил? Ну и черт с ним. Не огорчайся. Я подарю тебе кружева на шейку, и браслеты на ручки, и мягкие шелковые платья. Ну-ка, моя милая…

Гарри кивнул ей, подбадривая, все еще улыбаясь хитро и самодовольно, и Мэри почувствовала, как его рука украдкой вцепилась в нее. Она мгновенно дернулась и ударила бандита. Ее кулак угодил ему снизу в подбородок; его рот захлопнулся, словно капкан, и язык застрял между зубами. Гарри заверещал, как кролик, и Мэри снова ударила его, но на этот раз он схватил ее и стал трясти; все притворные ласковые уговоры кончились, сила его была ужасна, краска схлынула с лица. Теперь он пытался овладеть ею силой, и Мэри, понимая, что бороться бесполезно и он все равно одержит верх, вдруг обмякла, чтобы обмануть противника, на миг поддалась ему. Гарри победно хрюкнул и слегка расслабился, это ей и было нужно, и, когда он, меняя положение, опустил голову, девушка изо всех сил пнула его коленом и одновременно ткнула пальцами в глаза. Разносчик тут же сложился пополам от боли и перекатился на бок. Мэри моментально выбралась из-под него и встала на ноги, еще раз ударив своего обидчика ногой, пока тот беспомощно корчился, прижав руки к животу. Она пыталась нашарить в канаве камень, чтобы бросить в него, но ей не попадалось ничего, кроме земли и песка, и она пригоршнями набирала песок и землю и швыряла Гарри в лицо. Он мгновенно ослеп, сделавшись беспомощным. Потом Мэри повернулась и пустилась бежать вверх по извилистой тропинке, с открытым ртом, вытянутыми вперед руками, спотыкаясь и оступаясь в колеях. Когда она снова услышала позади себя крик Гарри и топот его ног, она окончательно лишилась способности соображать и подгоняемая страхом, принялась карабкаться по крутому обрыву, на каждом шагу поскальзываясь на мягкой земле, пока не пролезла сквозь брешь в колючем кустарнике наверху. Ее лицо и руки были в крови, но Мэри не думала об этом и бежала вдоль скалы прочь от дороги, по травяным кочкам и колдобинам, утратив всякое чувство направления, с единственной мыслью — спастись от ужасного чудовища, которым представлялся ей Гарри-разносчик.

Стена тумана сомкнулась вокруг нее, заслонив кусты, к которым она направлялась, и Мэри тут же остановилась, осознав опрометчивость своего порыва: морской туман опасен и может привести ее обратно к обрыву. Она тут же опустилась на четвереньки и поползла вперед, глядя в землю, придерживаясь узкой песчаной тропинки, которая вилась в нужном ей направлении. Мэри продвигалась медленно, но инстинкт говорил ей, что расстояние между нею и разносчиком увеличивается, а это было самое главное. Она потеряла ощущение времени; было три, а может, четыре часа утра, и ничто не предвещало скорого наступления рассвета. Сквозь завесу тумана опять пробился дождь, и Мэри казалось, будто со всех сторон она слышит море и нет от него спасения; шум бурунов ничто не заглушало, он был слышен громче и яснее, чем прежде. Мэри поняла, что нельзя было ориентироваться по ветру, потому что даже теперь, дуя в спину, он мог изменить направление на один-два румба. Не зная берега, она повернула не на восток, как собиралась, и оказалась на краю осыпающейся крутой тропы, которая, судя по шуму волн, вела ее прямо к морю. Буруны, скрытые туманом, рокотали где-то рядом, в темноте, и, к своему ужасу, она поняла, что они не внизу, а на одном уровне с ней. Это означало, что утесы здесь круто спускались к берегу и не было длинной и извилистой тропы к бухте, которую она представила себе, сидя в оставленном экипаже; овраг, должно быть, находился всего в нескольких ярдах от моря. Его склоны приглушали шум волн. Как только Мэри все это поняла, туман немного расступился и стал виден кусочек неба. Она неуверенно продолжала ползти вперед; тропинка становилась шире, туман рассеивался, и ветер снова задул ей в лицо. Девушка стояла на коленях среди плавника, водорослей и гальки, на узкой полосе меж двух отлогих склонов, а меньше чем в пятидесяти ярдах прямо перед ней высокие гребни волн разбивались о берег.

Через некоторое время, когда ее глаза привыкли к полумраку, она разглядела мужчин: они сгрудились у зубчатой скалы, укрываясь от ветра и холода, и молча всматривались в темноту. Самая их неподвижность после недавнего неистовства таила в себе угрозу; то, как эти люди притаились, само положение их тел, прижавшихся к уступу, напряженная бдительность, с которой их головы все до единой были обращены в сторону наступающего моря, — вселяло страх и предвещало беду.

Если бы бандиты кричали или пели, перекликались друг с другом, оглашая ночь грохотом тяжелых сапог по хрустящей гальке, это соответствовало бы их характеру и ожиданиям Мэри; но в этой тишине было нечто зловещее, заставлявшее предположить, что близится развязка. Только небольшой выступ скалы отделял Мэри от плоского пустынного берега, и она не смела двинуться дальше, боясь выдать себя. Девушка подкралась к скале и легла за нею на гальку. Прямо перед Мэри, спиной к ней, стоял дядя со своими подручными.

Девушка ждала. Бандиты не двигались. Не раздавалось ни единого звука. Только волны