Слеза Рода (СИ) - Васильев Андрей Александрович

— Продохнуть нам не давал.

— Торговал, как рабами! — неожиданно вякнула и Ануш.

— И про вырождение не шучу, — подытожил я. — Слишком сильно ваш бывший лидер расширял территории влияния, не учитывая один простой факт — это Москва. Тут если ты на что-то претендуешь, то сначала поинтересуйся — не пересекаются ли твои интересы с чьими-то еще? Он на такие мелочи не разменивался, потому если бы сегодня его не убили мы, то уже очень скоро вас всех перебили бы или отдельские, или представители старых семей. Ни тем ни другим неразумная экспансия Самвела не по нраву, так что это решенный вопрос. Причем речь идет не о какой-то дальней перспективе, срок шел на недели.

— Еще неизвестно, кто кого! — вякнул кто-то от двери. Похоже, сюда подтянулась вся семья и теперь слушала наш разговор.

— Петрос, тебе, как новому лидеру, обязательно нужно будет провести селекцию. Не дело, когда в семье хватает дураков.

— Новому лидеру, — повторил мои слова бывший помощник Саркисяна. — Хм.

— Это ваш единственный шанс уцелеть самим и сберечь приобретенное. Не все, но часть, — пожал плечами я. — Другого нет. Повторюсь — ты, как положено по вашим законам, бросил своему главе вызов, тот его принял. Произошел поединок — честный, короткий, яростный, победителем из него вышел ты, после чего возглавил семью. Все по правилам, от начала до конца. И поединок этот видел я, не состоящий в родстве ни с вами, ни с любой другой семьей. Не думаю, что у кого-то из московских старейшин вопросы в принципе возникнут, особенно после того, как вы заявите об окончании захватнических войн, проводимых покойным Самвелом и смене курса, но мало ли? Тогда мое свидетельство станет вашей индульгенцией. Да и гончим с Сухаревки, если что, при случае слово за вас замолвлю. Ты же знаешь, я с ними лажу.

— А мы заявим? — чуть насмешливо уточнил Петрос. — О смене курса?

— Выбора нет, — невозмутимо пояснил я, — или за вами придут. Это не шутка, все на самом деле так. Самвел слишком широко шагал, причем не соразмеряя свои желания с имеющимися возможностями. Надеюсь, ты более разумен, чем он.

— Человек прав, — произнес немолодой вурдалак, стоящий чуть в стороне от остальных. — Самвел и вправду от жадности совсем спятил, так что его смерть нам на пользу. Он говорит дело, Петрос-джан.

— Вот, — показал я пальцем на нежданного заступника, похоже, пользовавшегося уважением среди остальных. — А теперь выясним, что мне перепадет за оказанную услугу.

— Жизнь тебе перепадет, наглец! — взвизгнула незнакомая девица. — Недостаточно?

— Не бери на себя много, — холодно посоветовал ей я. — Мы, если надо, отсюда по пеплу уйдем, и все, кроме тебя, это понимают. Петрос, серьезно — чисти ряды. Ну ужас ведь, с кем тебе новую семью придется строить!

— Что ты хочешь? — не обращая внимания на произошедшее, произнес новый лидер вурдалаков.

— Десять раз я могу прийти к тебе, потребовать помощи и получить ее. Бесплатно.

— Десять? — переспросил Петрос и рассмеялся. — Да еще бесплатно? Лучше уж тогда драться будем, Чарушин. Драться! Нам такое зачем, а? Десять раз за тебя голову даром подставлять!

— Ладно, семь.

— Семь тоже много, — возразил пожилой кровопийца. — И еще — помощь бывает разной. Занозу из зада вытащить — помощь, и воевать со всем миром — тоже она. Откуда нам знать, что ты попросишь? Ты очень хитрый, хоть и молодой совсем!

Мне был принципиально важен этот момент — переход к торгу. Он, как и застолье, сближает стороны, после такого драку начинать как-то неловко. Да и Петрос этот не дурак, явно понял все плюсы случившегося и выстраивает в голове картины будущего. А торгуется исключительно по традиции. Ну и чтобы не потерять вес в глазах своих новых подданных.

— Ладно, договорились, пусть будет четыре и не всяких. Да, вот еще важное. Территории, что были забраны у Марго, отходят обратно к ней, любые претензии снимаются. И вот здесь я торговаться не стану, условие окончательное.

— Так она же вроде того? В смысле — мертва, — озадачился новый лидер. — Так мне говорили.

— Врали, — заверил его я, — все с ней нормально. Правда, в Москву вернется не сильно скоро, через три года, но это ничего не меняет. Ее земля остается за ней, и споров никаких по этому поводу возникнуть не должно. Лидер есть, семья наберется. Ну, Петрос? Договор?

Вурдалак, выждав мгновение, пожал руку, что я ему протянул.

— Договор. Говорю от себя и всей семьи.

— Ты же помнишь, что я всегда держу слово, но требую того же от остальных?

— Помню, — кивнул Петрос. — Сам такой.

— Тогда мы пошли, — улыбнулся я. — Вам есть чем заняться, и у нас дел полно. Ночь коротка.

— Двери этого клуба всегда открыты для тебя, Максим. Ты здесь желанный гость, — снова помедлив, произнес вурдалак, а после повернулся к Славе. — И ты тоже. Прости, не знаю твоего имени, но…

— Оно тебе и ни к чему, — отозвался Баженов, к которому обратился новый глава семьи. — Я скоро уезжаю, причем надолго. Впрочем — спасибо, тронут.

Мы двинулись к выходу, который уже не перекрывал шкаф. Данный предмет мебели не только отодвинуть от дверей успели, но и вернуть в первоначальное положение.

— Пока! — выдав заискивающую улыбку, почти прошептала Ануш и помахала Славе ладошкой. — Я же остаюсь?

— Ну конечно! — задушевно подтвердил Баженов, следом за этим воткнул свой клинок ей в глаз и добавил: — Прощай, девочка. Как обещал — усни и смотри сны. И не благодари за услугу, ты бы все равно умерла нынче ночью.

— Зачем? — возмутился один из вурдалаков, еще несколько из них недовольно его поддержали.

— Она предала старшего и привела нас сюда через черный ход, — повернувшись, уже не так ласково пояснил Баженов. — Из-за нее ушел в никуда с десяток ваших собратьев. Уверены, что после она так же не поступит и с вами? И с вашим теперешним главой? Я — нет.

А еще в гостях у Славы наверняка слышала много такого, что знать ей не по чину, тем и подписала себе смертный приговор.

— Их убили вы, не она, — возразила было ему бойкая девица, та, что считала мою жизнь достаточной наградой за сделанное, тут же заработала два подзатыльника и замолчала.

— И впрямь — много у тебя работы впереди, Петрос, — опять посочувствовал новоиспеченному лидеру Слава. — Ой много. Все, общее пока!

Вроде бы внутри пробыли всего ничего, а за этот краткий промежуток времени погода на улице успела испортиться, откуда-то натянуло дождевые тучи, и ветер из теплого превратился в весьма неприятный, пробирающий до костей.

— Интересные у тебя пульки в пистолете, дружище, — поежившись и подняв воротник кожаной куртки, произнес Баженов. — Не расскажешь, что за прелесть такая и где ты ее отхватить умудрился?

— Небесное железо, — не стал скрывать я, тоже застегиваясь под горло, — из Уральских гор.

— Метеорит, значит, — констатировал напарник. — Ну да, слыхал я про то, что иные из них обладают определенными полезными свойствами, причем каждый своим. Повезло. Не поделишься с другом эдакой милотой?

— Рад бы, да нечем. Все использовал, без остатка. Могу, конечно, немного патронов отсыпать…

— И согласился бы, да вижу, что за уважуху предложил, без особой охоты, — хлопнул меня по плечу Слава. — А так мне не надо. Нет, не потому что гордый, а потому что такие вещи либо подаренными от души следует принимать, либо не брать вовсе. Не будет по-другому от них проку. Ладно, проехали-забыли. Перейдем лучше к Дане Разумовскому. А еще лучше — поехали к нему прямо сейчас, это лучший из всех вариантов. Надеюсь, он не копия нашего общего друга Голема? Не получится так, что не мы его, а он нас употребит?

— Этот не употребит, — фыркнул я. — Даже не сомневайся. Даня этот дрищ дрищом, у него знаешь какое прозвище?

— Ну-ка?

— Сквозняк. Потому что если ветер чуть посильнее, то унести может куда-нибудь за леса и горы, туда, где безобидные жевуны и мигуны живут. Причем и они без особых сложностей его запинают, несмотря на свой рост и миролюбивость.