Конец эпохи - Владимир Марышев

«Эта планетка не так проста», – вспомнил Ольгерд слова Шилле. Неужели действительно выпал шанс?..

Он рванулся к «связнику».

В самом деле – три объекта, которые при известной доле фантазии можно принять за летающие тарелки. Черные диски с центральным утолщением, нечто вроде старинных шляп… Но – разного размера, да и края неровные. Ну и плотность подкачала. Газ, всего-навсего газ…

– Смотрите, – раздался голос Бигла, – эти штуки показались!

Ольгерд выпрямился.

Ага, вот они. Маленькие темные пятнышки, какие-то несерьезные – сам бы, наверное, и внимания не обратил. Спасибо зондам – они обязаны реагировать на любую аномалию…

Пятнышки росли, пожирая небесную ржавчину. Уже было видно, что это не просто диски. Каждый напоминал спираль, туго скрученную в центре, сбитую в непроницаемо черный клубок. Ни дать ни взять – крошечные галактики. Но самое удивительное – эти галактики… вращались! Вращались, черт бы их побрал! Как заведенные волчки!

У Ольгерда возникло недоброе предчувствие. Конечно, на других планетах он видывал и не такие диковины. Но это были сумасшедшие, необузданные миры, постоянно подбрасывающие незваным гостям всё новые загадки. Не разгадаешь вовремя – сгинешь без следа, пополнив лавовое озерцо, плюющуюся кислотой речушку или утробу чудовищной твари горсткой атомов углерода, кальция, серы, фосфора и железа. А помирать, не исполнив долг перед наукой, никак нельзя – еще и потому, что ты в ответе за десантников. Они, конечно, обломают рога любому дьяволу, но только после того, как ты его более-менее изучишь и подскажешь, с какой стороны сподручнее ломать. До сих пор Ольгерду везло – интуиция его не подводила. И вот, как в былые, наполненные обжигающей романтикой, годы, к нему вернулось обостренное, звериное чутье на опасность.

– Прощупайте их! – скомандовал он, но Бигл и Шилле и так уже нацеливали на странные объекты «пушку» анализатора.

– Сейчас, сейчас… – бормотал Хорст, возясь с настройкой. – Ага! Та же кремнийорганика, только новой структуры…

– Новой!.. – Бигл пританцовывал от возбуждения. – Да такой структуры вообще быть не может! Это же… Да на Земле с ума сойдут!

Момент был напряженнейший, и всё же Ольгерд не удержался от улыбки. Ишь, как разошелся молодой жеребчик… Дону кажется, что его окружают невежды, способные проморгать великое открытие, даже если оно само плывет в руки. Что ж, понять парня можно. Он ведь не дурак. Ясно, почему на Камиллу послали именно его, а не какое-нибудь светило биологии. Светила нужны на более экзотических планетах, где жизни не хватит описывать местную флору и фауну. А здесь и юнца предостаточно, тем более что надо же ему где-то проходить практику. Насчет «инопланетной живности» – это всего лишь треп Владислава. Нигде, кроме уже обжитой Изольды, Дон не бывал, ничего не видел. Вот и рвется побыстрее схватить звезду с неба…

– Не суетись, – добродушно осадил биолога Шилле. – Так… Что там еще? Металлоорганика… окислы металлов – самых разных… аминокислоты… соединения серы… фториды… хлориды… Похоже, там всё время происходят какие-то реакции – состав меняется. Безумная смесь! Каким образом всё это взвешено в воздухе – я понять не могу.

Ольгерд встал у Хорста за спиной.

– А как они вообще движутся? Может, в результате реакций образуются направленные струи газа?

Шилле развел руками:

– Так сразу не разобраться. Надо изучать.

Ольгерд мог бы скептически заметить: как прикажете изучать явление настолько редкое, что оно может и не повториться? Но что-то подсказывало ему: Хорст не ошибается и на этот раз. Им еще предстоит встретиться с феноменом Камиллы. Вот только обрадует ли их эта встреча?..

Облака приближались – огромные, черные, страшные. Вот одно из них, самое большое, наплыло на солнце, и подвешенный в небе кровавый глаз замигал, то исчезая, то выныривая в промежутках между витками спирали. Люди молчали, подавленные зловещим величием летучих островов. Притих даже Бигл – видно, понял, что так просто снискать лавры не удастся.

Уже было ясно, что облака обойдут «чертов гребень» стороной. «Ну и хорошо! – подумал Ольгерд, у которого на душе всё яростнее скребли кошки. – Мало ли чего…»

Все это время анализатор продолжал работать. Программа была задана, и прибор, захватив в «прицел» ближайшее облако, автоматически поворачивался вслед за ним. Теперь работы над его записями обитателям Базы хватит надолго. Может быть, даже удастся решить все загадки, не дожидаясь следующего раза…

– Ну что думаете? – прервал молчание Ольгерд, глядя вслед уже уплывающим от них облакам.

К нему медленно повернулся Шилле.

– Эта штука нездешняя, – сказал он. – Чуждая Камилле. Я так думаю. Скажете – не может быть?

Ему никто не ответил.

Глава 2

ЧЕРНЫЙ ДОЖДЬ

Ольгерд часто задумывался о том, зачем он живет.

«Ради продолжения рода людского», – глубокомысленно изрекали коллеги, когда он докучал им этим вопросом.

«И всего-то? – возражал Ольгерд. – Но и безмозглая козявка, какой-нибудь жалкий муравьишка живет ради продолжения своего рода. И дождевой червяк. И приросшая к морскому дну губка, и юркая спирохета. Значит, я ничем от них не отличаюсь?»

«Да что тебя это так заело? – раздраженно говорили они. – Живи себе и радуйся тому, что в один прекрасный момент очень удачно встретились две половые клетки. Ведь могли бы и разминуться… Понимаешь… это такой вопрос, на который еще никто не сумел дать ответа. А ведь очень умные люди пытались. Если тебе так интересно – почитай их труды!»

Он прочитал несколько трудов – и остался неудовлетворенным. Конечно, то, ради чего живут сами его сослуживцы, не было для Ольгерда секретом. Одни вполне бескорыстно отдавались науке, полагая, что даже скромный вклад в общую копилку знаний оправдывает их бренное существование в этом мире. Другие мечтали о большем. Им было мало что-нибудь открыть и, потупясь, отойти в сторонку: пользуйтесь, дорогие земляне! Нет, они хотели непременно потрясти общественность, заставить о себе говорить, упиваться завистливыми взглядами неудачников. В общем, вписать свое имя в скрижали истории золотыми буквами. Как они жаждали попасть в эти самые скрижали («Слово-то какое!» – морщился, услышав его, Ольгерд)! Кое-кто бессмертной славе предпочитал зримые жизненные блага. Были и любители противоположного пола, отдававшие массу времени и сил, чтобы приумножить постельные подвиги.

«И все они бывают счастливы, когда добиваются своего, – думал Ольгерд. – Но в этом ли предназначение человека? Наверное, можно ни разу не прикоснуться к женщине, не открыть ни одного нового минерала, не нажить добра – и всё же выполнить свою миссию, ту единственную, ради которой ты появился на свет. Какую именно? Тут стоит поразмышлять. Если ли смысл у Вселенной? Безусловно, хотя он нам пока недоступен. Вселенная движется, развивается, определенно приближаясь к какой-то величественной цели. А есть ли смысл в существовании человечества? Видимо, да. Ведь оно имеет разум, способный постичь Вселенную. Природа не могла одарить людей столь совершенным инструментом по ошибке или по удивительной, практически невероятной случайности. А насколько важен отдельный человек? Неужели он тот самый хрестоматийный “винтик”, чья задача – нарожать детей и умереть, успев перед этим изобрести для будущих поколений какое-нибудь колесо? Мелковато… А если попробовать связать всё сказанное выше? Тогда получится вот что: конкретный человек должен открыть человечеству какую-то истину, которая хотя бы ненамного приблизит его к пониманию Вселенной. Не закон всемирного тяготения, не теорию относительности, а истину некоего высшего порядка! Ух, куда меня занесло… А впрочем, почему бы и нет? Допустим, любой человек в принципе способен подарить миру великое откровение, но почти никто не использует уникальный шанс. Вот все и гоняются за суетным: один – за славой, другой – за юбками. Но кто-то же должен!.. И что, если я, именно я, прозревший среди миллиардов слепцов, рожден осуществить миссию? Бред? Мания величия? Как знать, как знать…»

Эти свои логические построения – надо сказать, многолетней давности – Ольгерд припомнил, работая над записью анализатора. Трудно сказать, были ли Спиральные Облака действительно чужды природе Камиллы. В конце концов, они не содержали элементов, нехарактерных для этой планетки. Облака были просто… неправильными. Вот верное слово! Они не имели права на существование – и всё-таки существовали.

Со спиральной формой более-менее понятно – Облака могли приобрести ее вследствие вращения. Но кто же их закрутил? А кто обеспечил поступательное движение? «Разум! – брякнул как-то Бигл. – Инопланетный разум!» Петр Симаков, начальник Базы, посмотрел тогда на него уничтожающе: «Разум нашел бы более подходящий объект, чем пылевое облако. Привыкли всё сваливать на инопланетян! Мозгами надо шевелить, а не искать удобные объяснения. Вот найдешь какую-нибудь искусственную штуковину, пусть даже не тарелку, а, скажем, летящую по воздуху метлу – тогда приходи». Бигл не знал, что такое метла (видно, не читал в детстве сказок), но обиделся и с тех пор подчеркнуто избегал Симакова.