Звездные часы и драма «Известий» - Василий Захарько

3 ноября. Чтобы выиграть для редакции время, не дать ей попасть в подчинение Верховному Совету, Госкомимущество своим новым распоряжением выделяет только что образованное АО «Редакция газеты “Известия”» из состава издательства. Этим же распоряжением Голембиовский назначен генеральным директором акционерного общества. Его первые решения: назначить своим замом Друзенко, главным бухгалтером Астапову; считать всех сотрудников редакции и приложений «Неделя», «Закон», «Финансовые известия» работниками АО с сохранением прежних условий труда и заработной платы.

В эти же дни начинает закручиваться интригующий сюжет во внутренней жизни газеты, который вызвал слухи, не развенчанные до сих пор. Название сюжета: приватизация.

Слухи и правда о нашей приватизации

Охватившая всю страну приватизация напоминала план краткосрочной военной операции, расписанной на этапы, дни, часы. Как требовали правила, сначала в редакции была образована специальная рабочая комиссия по передаче газеты в руки ее работников, то есть в наши собственные, частные руки. Ее численность из трех человек и состав определил главный редактор: председатель — Голембиовский, плюс, естественно, Гонзальез, секретарь — Таня Иванова. Кто-либо другой туда и не рвался, так как там предстояло немало тягомотной бумажной и организационной работы.

В стране было объявлено три официальных варианта приватизации. Редакционный народ не стал вникать в особенности каждого, доверился своей рабочей комиссии, а она рекомендовала второй вариант. Как все мы поняли, его условия были проще и демократичнее. Во-первых, он всех уравнивал, никаким должностным лицам не устанавливал никаких льгот, привилегий. Во-вторых, мы имели право приобрести по закрытой подписке 51 процент акций, то есть получить контрольный пакет и не допустить никого из чужих к управлению газетой.

Наконец наступил фантастический этап, в том смысле фантастический, что еще недавно о таком и не мечталось: мы, дети и внуки сталинского социализма, вдруг становимся капиталистами — владельцами настоящих, мирового свойства именных акций. Еще вчера в стране проклиналась общественно-экономическая формация, где правит частная собственность, а сегодня это уже и наша реальная действительность. Все с той же целью выигрыша времени редакционная комиссия установила жесткий срок для распределения акций: всего неделя, с 13 по 19 ноября. Но распределить их — не значит механически поделить. Сначала требовалось пройти процедуру, которая именовалась как «сбор заявок на участие в закрытой подписке на акции ОАО «Редакция газеты “Известия”».

В те дни в кабинетах и коридорах, за едой и в перекурах царила особая атмосфера, напоминающая студенческие сессии с их общим оживлением, повышенной нервозностью и одновременной легкостью, веселым настроем. Жалею, что не записал тогда редакционных острот, их было много, и во всех обыгрывалась тема наших акций, их будущий триумфальный успех на мировых биржах, их дивиденды, которые мы вложим в автомобили-иномарки, особняки на лазурных берегах. Шутки не отменяли серьезности и обеспокоенности, ведь каждому предстояло сдать непростой экзамен: сколько выкупить акций, чтобы не нанести урон семейному бюджету? Дивиденды будут или нет, а платить надо сейчас.

Здесь и дальше я буду против своего желания подробно говорить о самом механизме акционирования. Вынужденно иду на это, чтобы показать, оправданны или нет живущие вот уже более двадцати лет подозрения и обвинения в неблаговидных делах руководства газеты, в первую очередь Голембиовского и Гонзальеза.

По установленным правилам половина стоимости каждой акции оплачивалась из средств редакции, другая половина — теми самыми ваучерами, каждый из которых Чубайс приравнивал к цене двух автомобилей «Волга», а это, по первоначальной стоимости, 10 000 рублей. Как и все граждане России, от младенца до глубокого старца, известинцы получили по одному такому чеку. К нему при покупке акций можно было добавить чеки других членов семьи или приобрести их на стороне. Исходя из своих личных возможностей (количества ваучеров, денег на их покупку), все мы и должны были решать, какую цифру вывести в заявке на акции. Для каждой из них при номинальной цене в 1000 рублей Госкомимущество установило цену в 1700 рублей.

Трудность этого экзамена состояла в том, что большинство работников газеты (журналистов, выпускающих, технических секретарей, машинисток, стенографисток, библиотекарей, курьеров, уборщиц) не разбирались в вопросах акционирования, не осознавали их смысла и важности. Да, невежество, как говорилось еще в Древнем Риме, не есть аргумент. Но от невежества освобождают только знания. Была острейшая необходимость просветить людей, дать им исчерпывающую информацию обо всех шагах и условиях намеченных действий на пути к акциям. Однако комиссия по приватизации не удосужилась это сделать. Главный наш профессор по бизнесу Эдуард Фернандович ограничился лишь своей формальной установочной лекцией на общем собрании, не дал в ней четких, всем доступных разъяснений. Многих сотрудников не было на том собрании, а собственные корреспонденты по России и за рубежом вообще оказались в информационном вакууме.

Вот что писал мне недавно Леонид Капелюшный, в то время собкор в Одессе: «Гонзальез прислал какую-то мутную бумагу об акционировании. Я позвонил ему — ничего толком он мне не ответил. Никто не пояснял, каков на самом деле механизм акционирования. В конце концов у меня акций оказалось очень мало».

Если Капелюшный, опытнейший журналист-расследователь, не все понял в циркуляре Гонзальеза по приватизации, то что могли из него вынести театральный критик или спортивный репортер, пожилая женщина-уборщица или юная телетайпистка?

Уставный капитал нашего АО был определен в 15 миллионов рублей. Выпускалось 15 000 обыкновенных именных акций, номинальная стоимость одной, повторяю, 1000 рублей. Выбрав вариант приватизации с правом на 51 процент акций, коллектив получал для распределения 7650 акций. Согласно установке Госкомимущества, каждому сначала вручался официальный бланк с названием: «Заявка на приобретение обыкновенных акций». Заполняя его, надо было назвать свои ФИО, адрес, паспортные данные. Следующую строку «заявляю о намерении приобрести по закрытой подписке» требовалось заполнить числом запрашиваемых акций, а потом расписаться. Но какие цифры вписывать?

Типичный в те дни разговор в редакции:

— Сколько берешь акций?

— Не пойму, сколько можно заказывать.

— Будто бы до ста.

— Да?.. Я слышал, что семьсот пятьдесят.

С цифрами комиссия наломала дров. Перед раздачей бланков объявили, что максимальное число в заявке — 100 акций. Когда многие уже заполнили, подписали и сдали эти листки, выяснилось, что на данном этапе (пока еще не имеются в виду реальные акции, а идет только выяснение спроса на них) можно заявлять и гораздо большее количество — до 750. Кое-кто из уже сдавших бланки попытался переписать свой запрос, но Гонзальез на это не соглашался, говоря обидевшимся, что «промашка несущественна», на конкретные итоги не повлияет. Может, он и сам так думал? Тем временем неразбериха продолжалась: здание большое, восемь этажей — ко всем корректива не дошла, и люди ориентировались на разные максимумы: одни на 100, другие на 750.

«У многих тогда остался нехороший осадок на душе от того, что их ввели в заблуждение, — вспоминает спецкор Татьяна Худякова. — При том, что особой веры в акции не было, заявлять протесты, ходить к главному редактору не стали. Больше откровенничали по углам».

Когда акции распределили, на это никак не отреагировали не только мировые, но и едва проклюнувшиеся отечественные биржи. Все акции значились в едином реестре, а сами владельцы о них долго не вспоминали. Но со временем, через полгода, как только акциям назначили цены чуть повыше первоначальных, об этих семи днях — с 13 по 19 ноября — пошли разговоры в том духе, что тогда была проявлена явная несправедливость по отношению к части коллектива. Еще через год-два, когда цена снова поднялась, «промашка» называлась уже чуть ли не сознательным просчетом. А когда весной 97-го года за известинские бумаги развернулась острейшая борьба и их стоимость взлетела до небес, туда же устремились и слухи — очень широко распространилось утверждение, что пять лет назад руководство газеты обмануло коллектив и разбогатело на этом обмане. Эта распухавшая в объеме история находила отражение и в столичной прессе. Не обошли ее и авторы упоминавшейся здесь книги «С журналистикой покончено. Забудьте». На 45-й странице они приводят следующий текст агентства «Стрингер»:

Всем сотрудникам «Известий» объявили, что они могут подписаться на 100 акций. Все подписывались, кто на сколько мог, из расчета — 10 акций за ваучер. В последний день подписки выяснилось, что подписаться можно не на 100, а на 750 акций. Информация эта не дошла до всех сотрудников. Удивительным образом на 750 акций подписались члены редколлегии и редакторы отделов. При пересчете подписки оказалось, что обычный сотрудник получит 10 акций, а «приближенный к редакционной власти» — 99. Причем половина акций будет оплачена из спецфонда, созданного из доходов редакции. То есть крупные держатели акций умудрились еще и сэкономить….