Моляков - Федоров: опыт противостояния - Игорь Моляков

Расположена деревня специфически. Вокруг в основном чувашские деревни. Вполне можно предположить, что основали (или заселили) деревню русские крестьяне, высланные еще при царе, либо за неповиновение (бунт), либо за религиозные убеждения.

Со стороны матери вся родня из Ленинграда, куда предки мои попали в 20-е годы прошлого века из псковских деревень.

На работу в Чувашию мои родители были распределены после окончания ленинградских вузов. Сам я с семьёй приехал преподавать в Чувашский государственный университет после окончания Ленинградского государственного университета и аспирантуры при философском факультете этого же университета тоже по распределению.

В прошлой, советской, жизни происхождение особой роли не играло, хотя и тогда «потихоньку» учитывалось. Но политическая деятельность в условиях буржуазной России (а буржуазный, скорее мелкобуржуазный, национализм присутствовал как популярнейшая идеология в антагонистическом классовом обществе всегда) сопряжена с фактором национальности очень серьезно.

Трудно, например, представить, чтобы Чувашский национальный конгресс поддержал на выборах не чуваша Аксакова (о своем происхождении он всегда старался деликатно, но настойчиво напомнить), а русского Молякова. Знакомы мне эти «тихие» разговоры — голосуй вот за этого человека, он же наш, местный, что нам выбирать пришлого? Мы ведь и так сколько веков страдали!

Хотя Чувашия обладает спецификой. Чтобы от Татарии в Совете Федерации были представлены неместные лебедевы и тем более слуцкеры! Вряд ли. А у нас — пожалуйста! И никакие конгрессы, союзы писателей с композиторами по этому поводу вопросов Федорову не задают. Молчат они и о том, кто приватизировал крупнейшие предприятия Чувашии и почему коренные жители (министры и депутаты) никогда этим не интересуются.

О планах Анатолия Алексеевича Егорова я догадывался. Молодой, энергичный управленец, несколько лет проработавший помощником у В. С. Шурчанова в бытность его председателем Государственного Совета Чувашии первого созыва (родом с ним из одной деревни), он не был уверен в своем избрании в Думу, находясь на пятом месте в списке.

Ульяновский секретарь Кругликов тоже выдвинулся не только по списку, но и в одномандатном округе. В случае его выигрыша в округе он освобождал место в списке и идущий за ним следом поднимался с пятого на четвертое место.

Если же в одномандатном округе победу одержал бы еще и Шурчанов (а это, как думал Егоров, более вероятно в 34-м округе), то он вообще оказывался бы в списке третьим, что еще более увеличивало его шансы на успех.

Уже за несколько месяцев до выборов он уговаривал меня идти «по селу». Но я эти предложения отвергал.

Я надеялся, что все эти разговоры как-то скорректирует В. С. Шурчанов. Все-таки ставить человека на безнадёжное 12-е место в списке, да еще и выдвигать его по селу, было не совсем удобно.

К тому же решение это необходимо было утверждать на республиканской партийной конференции. А как отнесутся делегаты (прежде всего от Чебоксар и Новочебоксарска, в котором я вырос и окончил школу) к предложению направить меня по сельскому округу, тоже было неясно. Вдруг кто-то укажет на нелогичность подобного решения. Ведь В. С. Шурчанов на выборах в Государственную Думу в 1999 году одержал победу над П. В. Ивантаевым именно в Канашском избирательном округе. Противники тогда могут утверждать, что Валентин Сергеевич не справился со своей депутатской работой на селе и теперь решил, бросив своих избирателей, срочно перебраться в город.

В Чебоксарах и Новочебоксарске меня знали не хуже, чем Шурчанова. Думаю, меньше голосов я набрать никак не мог.

С меркантильной точки зрения, для личных перспектив Шурчанова и Егорова было бы предпочтительнее вообще никуда меня не выдвигать. Резкость моя известна. Говорил бы я о безобразиях местного начальства. А зачем с ним портить отношения? По сельскому округу пустить какого-нибудь коммуниста, не столь известного, такого, как Шурчанов или Моляков. Пусть он ведет героическую, но безнадежную борьбу с миллионами долларов, пущенных на «работу с населением» в селах и малых городах.

Держателям этих сумм можно было бы намекнуть, что всё так складно получилось «не просто так» и «изящный вариант» требует «понимания».

Если бы я выдвинулся по 33-му округу, то тоже неплохо. Ведя упорную, пусть и безнадежную борьбу с нефтяными деньгами, я набрал бы неплохой процент для партии вообще. А это увеличило бы шансы успешного продвижения людей по списку. Ценно это было бы и для отчетности перед ЦК.

Не могу сказать, что такие мысли присутствовали в головах у моих товарищей. Скорее всего, нет. Но, чтобы исключить даже саму возможность их возникновения у других, полностью исключить какие-либо трения и неудобные вопросы на республиканской конференции, я выдвинул свое предложение. В Думе, наверное, и интересно: открываются новые перспективы, можно более успешно защищать обездоленных от аппетитов местной бюрократии. Но можно прожить и без Думы.

Если я не иду по Чебоксарскому одномандатному 34-му избирательному округу, то я вообще не буду участвовать в выборах. Пусть В. С. Шурчанов идет по этому округу, а А. А. Егоров поборется в 33-м округе. Все получается хорошо. Оба на перспективных местах в списке, т. е. хоть как-то подстрахованы. А в случае удачи в одномандатных округах они помогут всей партии, так как благодаря их победе сдвинется весь региональный список и депутатами смогут стать даже 6 и 7 номера.

Оглядываясь на долгие годы моей партийной работы, честно могу признаться — мне важна партия, в которой состояли мой отец и мои деды. А буду ли я депутатом — дело не первой важности.

Если бы это было не так, то, цинично занимаясь политическим бизнесом, я бы давно был неплохо обеспечен или вообще предал бы коммунистическую партию. Состоять в ней, работать в ней в нынешнее подлое время тяжело. Особых «удовольствий» в этой работе нет никаких. Ермолаев, кстати, высказал мнение о нежелательности моего выдвижения по 33-му сельскому округу.

Взвесив все «за» и «против», Валентин Сергеевич решил предложить конференции сложившийся вариант: он идет по селу, я — по городу. На том и закончилось наше совещание. Этот вариант одобрила и кадровая комиссия рескома во главе с Иваном Вениаминовичем Пугачевым, а затем и конференция.

Ни у меня, ни у кого из окружающих не было никакого сомнения: мой предвыборный штаб возглавит Вячеслав Владимирович Ермолаев, а республиканский штаб — Анатолий Алексеевич Егоров.

Я до сих пор не могу пережить горечь утраты — 5 января 2006 года на 61-м году В. В. Ермолаев ушел из жизни после непродолжительной, но мучительной болезни. Бога, конечно, нет, потому что, если бы он был, не обрывал бы жизни таких людей так рано. А если бы и забирал их, то не мучил бы. Вячеславу Владимировичу в последние дни было очень больно.

С 1996 года Ермолаев был секретарем Чебоксарского горкома КПРФ, помощником депутата Госдумы. Почти десять лет мы работали рука об руку. Сколько выборов прошли, сколько дел переделали! С раннего детства живший в Чебоксарах, на Богданке, Вячеслав Владимирович город и, наверное, половину жителей его (причем лучшую половину) знал очень хорошо.

Прекрасный спортсмен, многолетний капитан сборной Чувашии по баскетболу, он после службы в армии и окончания Волгоградского института физической культуры долгие годы возглавлял всю спортивную работу на Чебоксарском хлопчатобумажном комбинате. Руководил спортивной школой на ХБК. Воспитал десятки перворазрядников, кандидатов в мастера и мастеров спорта. Люди самых разных убеждений любили его. Он был начитан, лаконичен и точен в выражениях и действиях. Любил шестидесятые годы и джаз.

Высокий, очень симпатичный, он обладал живым умом и великолепной памятью. Многие, ох многие, негодовали, оттого что им никак не удается обыграть его в шахматы!

Когда я сказал, что бороться стоит, но на победу в сложившихся обстоятельствах рассчитывать трудно (выборы — это, скорее всего, способ партийной работы с населением, агитация за нашу коммунистическую организацию), он не согласился. Заявил, что работать будем на победу. Это были вторые наши «совместные» выборы в Государственную Думу.

Ермолаев брал всю организационную работу с коммунистами и сторонниками на себя. Мне поручалось в условиях информационной блокады заниматься в основном личными встречами с избирателями и как можно меньше времени проводить в штабе на Гагарина, 5.

Моим водителем в 1999 году был бывший военный, афганец Стас Топоров. Тогда мы колесили с ним на уазике. В 2003 году моим водителем и доверенным лицом стал Владимир Яковлевич Ершов. Сразу после выдвижения в кандидаты я, благодаря Ермолаеву, уже имел график встреч в районах. Предполагалось начать встречи в Марпосадском и Козловском районах. Затем переместиться в Чебоксарский район. Потом — Новочебоксарск. В конце — Чебоксары.