Украденное счастье - Олег Рой

На банкира было страшно смотреть, он побледнел, губы его нервно дергались, в глазах, казалось, навечно поселилась звериная тоска:

– Я понял! Это мать тебя подговорила приехать сюда, я знаю! Она не могла успокоиться!.. Ну ничего! Мы еще посмотрим, кто из нас будет счастливей!..

Глядя на тестя, Владимир даже встревожился:

– Господин Орелли, с вами все в порядке? Может, вызвать врача?

– Какого врача? Зачем мне врач? – не понял Анрэ.

– Вы уже начали заговариваться. Угрожаете маме, забыв, что ее уже нет в живых.

Банкир тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу. Налил себе еще водки и выпил залпом, не закусывая.

– Ты прав, я, пожалуй, излишне погорячился, – проговорил он наконец. – Давай забудем об этом. Тем более что у меня к тебе есть дело…

– Вы об этом договоре? – Владимир вынул из папки тот самый документ, который несколько дней назад получила от отца его жена.

– Ну да, – кивнул Орелли. – Только это экземпляр Анжелы. А я сейчас найду тот, который надо подписать тебе. – Он сделал попытку подняться из-за стола.

– Не трудитесь, – жестом остановил его Владимир. – Мы с женой очень признательны вам за столь любезное предложение. Но вынуждены от него отказаться.

– Как так? Почему? – Банкир снова переменился в лице.

– Пожалуйста, поймите нас правильно… Это очень щедрый подарок, но я не готов принять его. Еще в юности я дал себе слово, что буду всего добиваться в жизни сам. И семью свою буду обеспечивать сам. Очень не хотелось бы, чтоб люди видели во мне только зятя влиятельного и уважаемого человека, который живет лишь за счет богатого тестя.

– Однако ж ты работаешь у меня в банке…

– Да, и последнее время чувствую, что это неправильно. Но скоро все изменится. Сейчас я уже могу сообщить вам, что получил интересное предложение от «Инвестиционного банка Лугано» и готов принять его.

– Вот, значит, как, – ехидно проговорил Анрэ. – Получается, я тебя подобрал, выучил всему, а ты теперь хочешь переметнуться к конкурентам со всеми знаниями и секретами? Или я мало плачу тебе?

– Зарплата там действительно больше, – кивнул Владимир. – Но дело не только в этом. Очень надеюсь, что там я не буду, как говорится, «под колпаком». Мне будут там доверять и дадут спокойно работать, не станут постоянно наблюдать за мной, контролировать каждый шаг…

– Давай еще выпьем, – неожиданно предложил Анрэ.

– Я же сказал, мне нельзя, рабочий день, – отказался Владимир, но его тесть, не слушая, снова разлил водку.

– Ничего, я дам тебе сегодня выходной. Поедешь домой, к любимой жене. Не думай, это подарок не тебе, а моей дочке. Когда женщина ждет ребенка, ей хочется, чтобы муж постоянно был рядом… Так что пей. Будем считать это первым шагом к нашему примирению.

Молодой человек был очень удивлен. Что на этот раз задумал хитрец Орелли? А банкир, опрокинув рюмку, продолжал:

– Думаю, для тебя не новость, что я тебя не люблю? Можешь не отвечать, и так всем все понятно. Но тебя любит моя дочь – в этом ты прав. И я не хочу мешать ее счастью.

Владимир опасливо вслушивался в слова тестя, а тот продолжал:

– Я долго думал и нашел наконец выход, который, как мне кажется, устроит всех. Эту идею подкинул мне старая Лиса Цолингер… Дело в том, что я давно собираюсь открыть в Италии, в Милане, филиал своего банка. И ты – я вынужден это признать – вполне достойная кандидатура на пост его главы. Проверка в отделе кредитования подтвердила, как хорошо ты работаешь на благо моего банка. Вот и продолжай в том же духе – только подальше от меня. Не сомневайся, это предложенье будет для тебя намного выгоднее, чем то жалованье, что посулили тебе в «Инвестиционном банке Лугано». Получается, я, убрав тебя с глаз долой, убью сразу нескольких зайцев.

Владимир был несколько ошарашен.

– Мне нужно подумать. Признаюсь, ваше предложение несколько неожиданно…

– Конечно, думай, – снисходительно заявил Орелли. – Поезжай домой, посоветуйся с женой. И не забудь сказать ей, что я воспринимаю наш с тобой сегодняшний разговор как попытку если не примирения, то хотя бы установления дружеского нейтралитета.

В ближайшую субботу дома у четы Яковлевских собрался настоящий совет – кроме Владимира и Анжелы, тут были еще Софи и Макс Цолингер. Говорили, естественно, об Анрэ.

– Я просто не знаю, что делать! – сокрушалась Софи. – Последнее время он сделался просто невыносим – чуть что, срывается на меня, грубит, несколько раз даже замахнулся…

– Вообще не понимаю, как у вас хватило мужества терпеть его столько лет, – заметил Владимир, подавая ей бокал с коктейлем.

– Знаешь, дорогой, я сама этого не пойму… Это была не жизнь, а самая настоящая война. С артобстрелами и бомбежками. И в этой войне я получила столько ранений, мне столько раз ампутировали ноги, руки и душу, что я просто махнула на все рукой… – Софи чуть не расплакалась.

Анжела пересела на подлокотник ее кресла и нежно обняла мать.

– Мамочка, успокойся, прошу тебя! Я тебя очень люблю и знаю, как тебе было нелегко с папой все эти годы. Мы все это знаем… И если ты думаешь, что наша семейная драма нанесла раны только тебе одной, ты ошибаешься. Владимиру тоже здорово досталось… Если выражаться твоим языком, то в последнее время локальный конфликт больше походит на мировую войну; бомбы папиной любви падают все ближе и ближе и к моему новому дому… Отцовское чувство переходит все границы, и я уже начинаю опасаться за свое семейное счастье. Мы живем как на вулкане, ожидая, что он придумает в следующий раз. Чего стоит одна эта интрига с подложными документами о разводе! Спасибо дядюшке Максу – он вовремя предупредил нас обо всем, и мы не стали подписывать никаких бумаг.

– Да, Макс, дорогой, мы очень тебе признательны! – выразили свою благодарность Владимир и Софи.

– Да перестаньте, о чем тут говорить! – махнул рукой Цолингер. – Я считаю, что поступил совершенно правильно, рассказав вам о его идее с двумя договорами. Поверьте, я знаю Анрэ уже много лет. Да, в молодости он был горяч, совершал иногда необдуманные поступки. Но молодость, увы, давно прошла, и сейчас необдуманные поступки выглядят не так забавно, как когда-то. А то, что он делает сейчас, я понять не могу. У меня тоже есть дочери, и я тоже их очень люблю. Обе живут отдельно, и мне даже в голову не приходит обижаться на то, что их нет рядом. Да, младшая, Берта, ведет себя легкомысленно и доставляет мне немало хлопот… Но это ее жизнь, и я не считаю себя вправе в нее вмешиваться! Что же касается Лоры, то я только радуюсь, когда вижу, что в ее семье все хорошо. Я люблю и ее мужа, и их сынишек. Конечно, я скучаю, мне кажется, что время, когда они были со мной, пролетело слишком быстро. Но если дочери не так часто видятся со мной, как мне того бы хотелось, значит, они живут нормальной жизнью и им совершенно некогда отвлекаться на меня, старого гриба. И я счастлив их счастьем.

– Все бы отдала за то, чтоб папа научился рассуждать так же… – Анжела допила свой сок и потянулась к вазе с фруктами.

– О, господи, дочка, – буквально простонала Софи, – если бы то, что сказал Макс, можно было вбить в голову Анрэ, я была бы самой счастливой женщиной на свете. Даже после стольких лет затяжной войны… Но я-то знаю Анрэ и поэтому не верю в то, что он может измениться. Он жуткий эгоист, собственные интересы для него превыше всего на свете.

– Ладно, милые дамы, – Владимир снова наполнил стакан жены, – все это очень волнующе, и я хорошо понимаю ваши чувства. Но давайте оставим пока эмоции в стороне и поговорим о деле. Вы уже знаете, что господин Отто Вайс, директор «Инвестиционного банка Лугано», внезапно отказался от своего предложения, которое сделал мне пару недель назад. И я все ломаю голову, почему это произошло. Как вы думаете, Макс, это может оказаться делом рук моего тестя?

– Не исключаю такой возможности, – кивнул юрист. – Анрэ неоднократно говорил мне, что у него есть кое-какое оружие против Отто, если вдруг конкурент начнет слишком зарываться.

– Значит, он опять что-то задумал, – вздохнула Софи.

– Ну, вы же помните о его последней идее насчет итальянского филиала? Он говорит, что пришел к ней с подачи Макса. Макс, смешать вам еще коктейль?

– Да, будь так любезен… Спасибо, мартини достаточно, лучше налей побольше соку. Мое старое тело уже не так хорошо переносит спиртное, как этого хотелось бы моей все еще молодой душе… Что же касается филиала, то я действительно говорил ему нечто подобное. Мол, неплохо было бы, если б Владимир уехал работать в другой город, перестал бы вечно быть у тебя на глазах и тебя раздражать. Так что я считаю твою новую работу удачным выходом из положения.

– Ох, что-то уж слишком все гладко, – в который раз за вечер вздохнула Софи и взяла с блюда тарталетку. – Что хотите, а я не верю Анрэ. Есть в этой затее какой-то подвох, сердцем чувствую.

– Ну какой тут может быть подвох? – возразила ее дочь. – Папа уже сто раз говорил со мной об этом. Он почему-то вбил себе в голову, что, когда Владимир уедет в Италию, я останусь здесь. Вот он и нудит целыми днями, что я должна сразу же переехать в родительский дом. Говорит, что если я жду ребенка, то должна постоянно быть под присмотром, чтобы рядом были люди, которые обо мне заботятся. Видно, надеется на то, что эта история растянется надолго. Пока еще Владимир обустроится, приобретет жилье в Италии…