Откровенно говоря. Интимные секреты, которые можно доверить только сексологу - Марта Шарейко

все это знаю! Я всю жизнь была швеей, ко мне приходили клиентки и много об этом говорили». Кроме того, раньше под одной крышей жило по несколько поколений: бабка, мать, дочь, какие-нибудь тетки, кузины. Сейчас не так.

– ПОМНЮ, КАК ОДНА МОЯ ТЕТЯ, МАМА ДВОЮРОДНОЙ СЕСТРЫ, БРОСИЛА МИМОХОДОМ, ЧТО У ВСЕХ ДЕВУШЕК ОДНА ГРУДЬ НЕМНОГО БОЛЬШЕ ДРУГОЙ. ЭТО ЗВУЧАЛО СОВЕРШЕННО ЕСТЕСТВЕННО И НЕ СМУТИЛО НАС. МЫ ЭТО ВОСПРИНЯЛИ КАК ЛЮБУЮ ДРУГУЮ ИНФОРМАЦИЮ.

– Потому что такой разговор должен быть естественным! Первая менструация не обязательно должна сопровождаться тортом и букетом цветов, но и замалчивать ее нельзя. Так же, как и последняя вовсе не означает, что пора ложиться в гроб!

– ИЛИ ПОКУПАТЬ НИЖНЮЮ ЮБКУ В ГРОБ.

– Ну правда же? Сущность нашей сексуальности – ее этапность, сексуальность меняется на протяжении всей жизни: иногда она более яркая, иногда более спокойная. И нет смысла бороться с этим, пытаться сделать так, чтобы она всегда была одинаковой. Потому что она такова, каково наше состояние в данный момент.

ВРЕД, или Разговор о женщинах, связанных с насилием, и о педофилках

МАРИЯ БЕЙСЕРТ,

профессор, доктор наук, юрист, психолог, сексолог, преподавательница Университета им. Адама Мицкевича в Познани. Руководительница Кафедры социальной и клинической сексологии в Институте психологии Университета им. Адама Мицкевича. Руководительница постдипломного курса «Клиническая сексология: образование – формирование мнения – терапия». Автор книг: «Секс твоего ребенка», «Развод. Как справиться с кризисом», «Инцест. Родители в роли виновных», «Сексуальность в жизненном цикле человека», «Педофилия. Происхождение и механизм отклонения».

– ВЫ РАБОТАЕТЕ С ЖЕНЩИНАМИ, СВЯЗАННЫМИ С НАСИЛИЕМ?

– С жертвами, свидетелями и виновницами. Чаще всего это матери детей, подвергшихся сексуальному насилию. Они делятся на две категории. Первая – матери детей, подвергшихся насилию со стороны чужих людей. У них огромная проблема.

– С ЧУВСТВОМ ВИНЫ?

– С бессилием. Их преследует чувство, что дети теперь до конца жизни будут под грузом этой проблемы. Вследствие искаженных посылов, которые дают наши СМИ, матери считают, что если ребенок подвергся сексуальному насилию, то он всегда будет несчастен, будет ходить с этой отметкой. Это ужасный груз. Моя работа с такими женщинами – это, в сущности, работа с их сексуальностью, потому что они считают, что такие события уничтожают сексуальность человека раз и навсегда.

– ТО, ЧТО КТО-ТО НАВРЕДИЛ РЕБЕНКУ, ВЛИЯЕТ НА СЕКСУАЛЬНОСТЬ МАТЕРИ?

– Да. Ведь она сама так сильно концентрируется на произошедшем, что перестает уделять внимание своей жизни; считает, что все ее действия должны сосредоточиться на ребенке. Затягивается неблагоприятный узел. Я помогаю матерям, которые перестают работать, вообще вовлекаться во что-либо и считают, что теперь вся их жизнь должна сосредоточиться на борьбе за ребенка.

– ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

– Выглядит это так, что иногда они сопровождают ребенка весь день, не дают ему вздохнуть, отдохнуть от себя. У них ощущение, что теперь (когда их ребенку был нанесен вред) они должны делать все, чтобы ситуация не повторилась, в первую очередь постоянно следить за ним. Конечно, я не говорю о ситуациях, когда ребенок действительно находится под угрозой, потому что школа или другая организация не может обеспечить ему защиту, например, не ограничивая контакты с кем-то, кому запрещено приближаться к ребенку. Я говорю о матерях, которые не дают своему ребенку пространства, чтобы он тоже мог сам бороться с проблемой; которые безостановочно за ним следят, ослабляя таким образом свой страх. Ребенку действительно не нужно в безопасных контактах с ровесниками или в обычных повседневных ситуациях постоянное присутствие матери, которая на него смотрит. И точно не нужен ее взгляд, когда речь идет не о его безопасности, а об улучшении состояния матери, достигаемого с помощью ребенка. Это довольно сложно и грустно.

– И САМО ПО СЕБЕ НАПОМИНАЕТ О ТОМ ВРЕДЕ.

– Конечно. Матери могут проводить весь день в школе, прячась на переменах в туалете. Потом подруги говорят девочке, что видели ее маму в уборной. Работа с такими женщинами – это также работа с их сексуальностью по той причине, что среди них есть те, кто сам имел опыт сексуального использования. В детстве или уже во взрослой жизни. Сначала я помогаю женщинам понять, что с ними происходит, чтобы в конце концов они лечили свою травму не с помощью ребенка. Потому что они слишком активно отказываются от собственной жизни и сексуальности и из-за этого не могут показать образец поведения собственному ребенку.

– ВЫ ГОВОРИТЕ О ДЕТЯХ, НАД КОТОРЫМИ БЫЛО СОВЕРШЕНО НАСИЛИЕ СО СТОРОНЫ ПОСТОРОННЕГО ЧЕЛОВЕКА, ПОЭТОМУ, ВИДИМО, У ЖЕНЩИН ПРОСТО НЕ БЫЛО ШАНСА ЗАЩИТИТЬ СВОЕГО РЕБЕНКА.

– Действительно, у них не было шанса, потому что речь идет о ситуации, в которой ребенка, например, внезапно затянули в подворотню. После такого события шанс, что мать не сможет выпустить ребенка из поля зрения хотя бы на несколько минут, настолько велик, что оба – и мать, и ребенок – жутко устают. Конечно, я не хочу сказать, что нужно оставить ребенка без надзора или лишать поддержки. Я хочу лишь подчеркнуть, что мать не может использовать опеку как средство собственного успокоения.

– КАЖЕТСЯ, ТЕРАПИЯ С ТАКИМИ ЛЮДЬМИ – ОЧЕНЬ СЛОЖНАЯ ЗАДАЧА.

– Да, так и есть. У женщин этой группы постоянное ощущение, что они ужасно провинились. И если оторвут взгляд от ребенка, то точно снова произойдет что-нибудь плохое. Другая группа женщин впадает в противоположную крайность: они считают, что охрана ребенка во второй раз подвергает их опасности и лишает осмотрительности, поэтому нужно учить детей самостоятельности. Они делают это таким образом, что получается не самостоятельность, а легкомыслие, например, они отправляют ребенка самостоятельно перейти оживленную улицу. А ребенок ужасно боится отойти от матери хоть на сантиметр. И когда мама к тому же говорит: «Я не буду смотреть! Иди сам», – страх может настолько парализовать ребенка, что он не двинется с тротуара. Это плохой образец охраны. Матери на самом деле нужно осознание, что ребенок сам справится, и этому своему желанию она подчиняет поведение ребенка, не учитывая его