Сад Персефоны - Нэн Эскуит

— Может быть, после того, как ты повидаешься с Полом?

— Да.

— Он вернется завтра или послезавтра. Возможно, он заставит тебя изменить твое решение.

Я не ответила. Василис коротко кивнул мне и вернулся в кабинет. Дверь за ним захлопнулась со стуком.

На следующее утро Леда в сопровождении Рауля и сиделки была отнесена вниз на носилках, а потом в лифте, который снова работал, ее спустили к ожидавшей у самой кромки воды шлюпке. Шлюпка доставила ее к «Океанису», стоявшему на якоре недалеко от берега. Ники и я сопровождали их вниз, стояли на скалистой террасе, наблюдая за тем, как яхта медленно отчаливала от берега и уходила в море, и махали им на прощанье руками.

День прошел спокойно, как обычно. Мы плавали и загорали. Вилла казалась очень пустой. Василис не спустился к обеду, присутствовал только мистер Панаидис, чтобы составить компанию мне и Ники. После сиесты мы пошли в конюшню и кормили лошадей, Ники катался на маленьком сером ослике, который был приобретен специально для него, а я шагала рядом, занятая своими мыслями.

Мне хотелось навестить Марию, но я боялась уйти с виллы: а вдруг вернется Пол? В тот день он не вернулся. Весь следующий день я провела на обрыве, ожидая, что «Хаски» вот-вот появится над островом и его серебристые крылья сверкнут на солнце, как бывало раньше. Но самолетик не появлялся. Не раз мне казалось, что я слышу, как подъезжает машина; но это был всего лишь Петрос, возивший Василиса на аэродром — проведать, как там идут дела. Или грузовик из Тивиттоса с продуктами.

В этот вечер, уложив Ники спать, я вышла в сад. Прошлась по аллее кипарисов и мимо фонтана к статуе, остановилась подле нее, глядя вниз, на ступени. Все повреждения, нанесенные штормом, были устранены, каменные ступени подметены, растения приведены в порядок или заменены новыми. Маленькие горшочки или вазочки, наполненные цветами, стояли там и тут, чтобы заполнить пустые места на клумбах, образовавшиеся на месте вырванных с корнем кустиков.

Все было прекрасно, но по-иному, более спокойно. Цвет и буйство растительности ушли до следующей весны.

Я посмотрела на море, казавшееся персиковым в вечернем свете, и почувствовала, как у меня сжалось сердце. «Этот золотой мир, — подумала я, — как я смогу покинуть его?» И все же я знала, что мир и спокойствие здесь были миражом, что на вилле обитали темные силы — жестокость и амбиция жестокой власти. Василис. Даже чтобы быть с Полом, которого любила, я не могла уступить Ники этой тирании. Поэтому я немного страшилась того момента, когда вернется Пол и я должна буду ему сказать, что не могу остаться на Меленусе.

Я взобралась на верхнюю ступеньку, глядя на закат, на море, цвет которого перешел из золотистого в розовый. Внезапно за спиной раздались шаги, и голос Пола произнес:

— Я знал, что найду тебя здесь. — Он подошел и взял меня за руку, притянул к себе и заключил в объятия, произнеся будто бы со вздохом:

— О, Стейси, это было слишком долго!

В следующее мгновение он прижался губами к моим губам, и все сомнения испарились, едва я уступила этому поцелую, словно охваченная голодом. Поцелуй подтвердил все, что было до сих пор, и предсказал радость, которую мы сможем пережить в будущем. В этом долгом, захватившем дыхание поцелуе мы посвящали наши жизни друг другу.

Наконец мы оторвались друг от друга, и Пол сказал, едва сдерживаясь от волнения:

— Леда уехала. Я видел ее и провожал сегодня утром на самолет. Вчера вечером яхта причалила в Пирее. Ночь они провели на борту, а утром отправились в аэропорт, где я ждал их, чтобы попрощаться.

— Она сказала тебе о себе и о Рауле?

Он кивнул, нахмурясь:

— Да. Странно, как все обернулось. Я думаю, они будут счастливы. Рауль будет о ней заботиться; она в этом нуждается. Но что заставило ее так внезапно изменить свое решение? Я чувствую, что это каким-то образом связано с этим несчастным случаем.

Не могла же я сказать: «Твой отец хотел ее убить». Поэтому промолчала.

— Ну вот, путь для нас свободен, дорогая, без всяких сердечных сокрушений и чувства вины. Теперь вопрос только в том, когда ты дашь согласие выйти за меня замуж?

Я все еще молчала, думая о том, как сказать ему, что боюсь оставаться на Меленусе под властью Василиса — боюсь того, что может случиться с нами.

Заметив мое колебание, он взял меня за подбородок и, улыбаясь, посмотрел на меня сверху вниз:

— Уж не изменила ли ты свое решение?

Мои руки инстинктивно крепче обхватили его мощные плечи.

— Нет, конечно нет! Просто я подумала о том, где мы могли бы жить после… — когда поженимся. Я полагаю, что здесь, на Меленусе?

Он слегка нахмурился:

— Это то, о чем я уже думал, дорогая. Я не думаю, что в настоящее время это будет хорошей мыслью. Сначала мы полетим в Штаты, и я познакомлю тебя с моей матерью. Она полюбит тебя. И тебе она тоже понравится. Я знаю. И мой отчим — тоже. Они типичные американцы и очень гостеприимны. Мы можем тихо пожениться там, затем снять или купить дом и прожить год в Калифорнии. Может быть, дольше. Климат там подойдет Ники, а я могу снова вернуться к моей работе в Сан-Франциско.

Меня охватило невыразимое облегчение. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой! Больше не будет дуэлей с Василисом по поводу Ники, не будет ощущения, что в нашу жизнь кто-то вмешивается! Я вздохнула, и Пол быстро спросил:

— Ты одобряешь такую идею? Я знаю, что ты полюбила остров, но начинать здесь было бы неразумно — жить вместе с отцом, хотя я знаю, что он хотел бы этого. Как одинокий волк, я сумел до сих пор сохранить свою независимость. Я приезжал и уезжал, когда хотел. Но если мы останемся здесь, такая жизнь может оказаться непростой, особенно для Ники. Ему это не подходит, верно? Ему нужно идти в школу и быть с детьми его возраста. Я знаю это. Для меня жизнь только началась, когда я уехал в Америку. Меленус — прекрасное место, но и Алексис здесь был одинок.

— Это все, чего я только могу хотеть, — от всего сердца сказала я. — Жить нашей собственной жизнью, ты, я и Ники, без всякого вмешательства извне. Но… твой отец? Он ведь рассердится на тебя, если ты уедешь. Ты получишь снова работу у Лайна?

— Думаю, что да. Я всегда хорошо вел там дела, и, кроме того, у меня там порядочный пакет акций. — Он посмотрел поверх моей головы, неожиданно сжав губы. — Боюсь, что это может оказаться ценой, которую назначит мой отец за то, чтобы командовать нами. Мы все, в конечном счете, убегаем от него. Алексис уехал от него. Леда уехала и, возможно, никогда не вернется, судя по тому, что она мне рассказала. А теперь и мы уезжаем.

Мне было интересно узнать, что он знает об ужасных переживаниях Леды. Но я промолчала. У нас нашлось гораздо более интересное занятие.