Штильскин (ЛП) - Бакли Эндрю

— Роберт, это Мэйделин Гусь, директор Агентства. Директор, это…

— Роберт Даркли, — каркнула пожилая женщина. — Я знаю, кто вы, мистер Даркли.

— Румпельштильскин мёртв, — сказала Лили. — Роберт сумел остановить заклинание до его завершения. Джек нас предал.

— Это я тоже знаю, — бросила директор. — Агент Траль добрался до меня уже после того, как я отправила Джека. Шляпник сообщил ему, что за побегом стоял Джек. Скоро прибудет Городская Стража, чтобы сопроводить его в Башню.

— Но…

— Никаких исключений, Лиллиан. Я такой же заложник правил, как и все остальные.

— Да, директор, — покорно сказала Лили.

На руинах появились двадцать стражников, прошедших, вероятно, через ту же дверь, что и директор. Они были облачены в полностью чёрные доспехи с красными перьями и шлемы, закрывающие лица. Все они были хорошо сложены и, скорее всего, переломили бы Роберта, словно тростинку. Двое из них подняли Джека с земли и влепили ему пару пощёчин, пока тот не пришёл в сознание.

— Г… где дворф? — спросил Джек, который вёл себя совсем, как пьяный шотландец.

— Джексон Рутерфорд Гусь, — заговорила директор сквозь облако дыма, — настоящим вы обвиняетесь в подстрекательстве и пособничестве известному преступнику Румпельштильскину в его попытке сбежать из заключения и уничтожении ограничителей дверей. Городская Стража незамедлительно сопроводит вас в Башню. Агент Траль встретит вас на границе Северных земель с целью удостовериться, что вы успешно доставлены в Башню. От себя добавлю: даже представить не могу, что может разочаровать меня сильнее, сынок.

Роберт наклонился к Лили.

— Её сын?

— Уберите его с глаз моих! — приказала директор.

Стражники повели Джека через двор. Тот отчаянно рвался из их хватки, обернулся через плечо и крикнул:

— Я хотел, как лучше, матушка! Хотел вернуть нам цель!

Джека увели прочь, а директор снова закурила.

— Директор — мать Джека. Она руководит Агентством несколько сотен лет, — сказала Лили.

— Матушка Гусыня? Женщина, которая читает детям сказки?

— Когда Злая Королева даровала Джеку и его семье бессмертие, наибольшую выгоду из этого извлекла его мать. Она была простой женщиной, кажется, швеёй. В Агентстве она увидела свою новую цель, и со временем, её назначили директором. Вскоре завербовали и Джека.

— Она отправляет в тюрьму единственного сына.

— Не самое лёгкое решение, полагаю.

— Совсем не лёгкое! — рявкнула директор, и Роберт едва не подпрыгнул, когда невысокая женщина подошла к ним.

— Агент Красноплащ, я хочу, чтобы вы доставили тело генерала его народу, и, ради всего святого, наведите тут порядок. — Директор повернулась к Роберту, вместе с ней переместилось и облако дыма, словно оно было за ней закреплено.

Роберт решил на это указать, но подумал, что такие мысли лучше держать при себе.

— И что мне с вами делать, мистер Даркли?

— Я… — начал Роберт.

— Вопрос был риторический, Даркли, заткнись.

— Есть, мэм.

— Обычно мы должны стереть тебе память и выбросить обратно в Тосторонье, невзирая на все твои предыдущие поступки.

— Я… - попытался возразить Роберт, но умолк под строгим взглядом тёмных глаз директора.

— Поскольку ты, строго говоря, являешься уроженцем Этосторонья, и вообще, не совсем человеком, я не вижу препятствий оставить тебя здесь, если пожелаешь.

Глаза Роберта загорелись.

— Да. Я хочу остаться. За долгое время только здесь я ощутил себя, как дома. Погодите, что значит, я не совсем человек?

— Тебя переселили из Этосторонья, когда ты был младенцем. Твоя мать умерла при родах от ран, нанесённых ей твоим отцом. Удивительно, что ты вообще выжил. Твоего отца посадили, а тебя отправили в Тосторонье, чтобы дать тебе шанс жить нормальной жизнью.

— Нормальной жизнью! — воскликнул Роберт. — Я никогда толком не знал, кто я такой. Я жил в том мире не своей жизнью, как будто моя кожа не подходила по размеру телу. Со мной постоянно происходили всякие странные вещи, а всё из-за того, что вы решили дать мне шанс?

— Не дерзи мне, Даркли! Мы постоянно принимаем решения, не зная, к чему они приведут. Так работает Агентство. Мы принимаем серьёзные вызовы. Делаем так, чтобы всё работало, как должно работать. Ты вернулся и я разрешаю тебе остаться. Такая возможность даётся немногим, так, что будь любезен, её ценить!

Роберт покраснел от смущения.

— Прошу прощения, мэм… э… директор. Я не хотел вас оскорбить и я высоко ценю эту возможность, правда.

— Ну, ты хотя бы знаешь, как извиняться. И да, ты не человек. Никто не знает, кто ты такой. Возможно, ты проживёшь нормальную жизнь, возможно, нет. Время покажет. Похоже, я лишилась одного агента. Ты груб, и скорее всего, без карты не найдёшь собственных ног; однако, по причине твоей необычной родословной и того, что ты решил остаться здесь, я хочу предоставить тебе возможность стать агентом.

Роберт перевёл взгляд с директора на Лили и обратно. В уголках губ Лили играла улыбка, её ладонь нашла его ладонь и сжала.

— Не знаю, что сказать, — произнёс Роберт, что было нелепо, поскольку он точно знал, что сказать. — Да, конечно, я радостью воспо…

— Простого «да» будет достаточно, — сказала директор. — Как только будешь готов, отправляйся в Оз для обучения.

— Спасибо, спасибо вам большое, — сказал Роберт и протянул директору руку. Та взглянула на жест Роберта так, словно он протянул ей нечто мёртвое и вонючее, затем развернулась и ушла прочь.

Роберт повернулся к Лили, та сияла.

— Ты останешься здесь.

— Да, — радостно произнёс Роберт.

— Я подумала.

— О чём? — спросил Роберт.

— В Тосторонье, перед тем, как нас зарыли заживо, я сказала, что подумаю. О нас.

— А. Ладно. И?

— Ты мне нравишься, Роберт Даркли. Возможно, я даже люблю тебя.

Роберт задумался на мгновение.

— Мне этого вполне достаточно.

Он обнял Лили, прижал к себе и поцеловал с такой страстью, с какой никто никогда никого не целовал за всю историю существования этого мира. Ну, или, хотя бы за последние пять минут существования этого мира.

— Я тут подумал, — сказал Роберт.

— О чём?

— Ты так и не сказала директору о Коте.

— О каком коте? — переспросила Лили.

— О Коте, — повторил Роберт. — Только не говори, что не помнишь Кота.

— Роберт, я понятия не имею, о чём ты говоришь. Похоже, ты сходишь с ума.

Роберт покачал головой.

— Честно говоря, — с улыбкой произнёс он, — немного безумия — не самая плохая вещь.

Эпилог

Роберт подлетел в воздух и жёстко ударился о стену. Он спешно перекатился влево на случай, если нападение продолжится. Его противник хмыкнул. Он терпеть не мог, когда кто-то хмыкает по его поводу, почти так же сильно, как не мог терпеть ударяться о стены.

— Давай, Даркли, — сказал ухмыляющийся гоблин. — Мне до обеда надо испечь ещё пятьдесят пирогов, и у меня нет времени смотреть, как ты тут кровью истекаешь.

Роберт начал обучение месяц назад, и среди всех дисциплин, какие ему предстояло постигать, рукопашный бой нравился ему менее всего. Он не имел для этого должной комплекции. Он был долговязым, у него нарушена координация, в чём он винил собственный высокий рост. Если что-то происходило с его нижней частью, не факт, что информация об этом достигнет верхней части, чтобы он успел что-нибудь сделать. И что хуже всего, занятия по рукопашному бою вёл гоблин Бастиан, который также работал шеф-поваром в гостинице, где проживал Роберт.

Агентство наняло Бастиана, чтобы он обучал Роберта самообороне и боевым навыкам, поскольку гоблин, помимо того, что бы первоклассным поваром, считался также одним из лучших бойцов в Этосторонье.

— Не думаю, что мы станем останавливаться на этом, правда? — произнёс Роберт, обращаясь к высокой стройной фигуре, которая продолжала ухмыляться.

— Ещё раз, — сказал Бастиан и принял боевую стойку.