Тот, кто умрет последним - Джеймс Гриппандо

– Келси! – удивился Джек. – Я не знал, что ты появишься здесь сегодня.

Рабочий день у нее не был регламентирован, но она уже сидела в конторе Джека и ожидала его прихода.

– Можно поговорить с тобой минутку? – спросила Келси.

– Конечно. – Он подвинул стул и сел на него верхом к ней лицом. Джек раз двенадцать повторил свою речь, пока ехал в контору, но выражение лица Келси свидетельствовало о том, что он излучал какие-то отрицательные флюиды.

– Келси, прежде чем мы повернем разговор в каком-то ином направлении, я хотел бы узнать кое-что.

– Пожалуйста. Догадываюсь, что ты хочешь сказать. Утренняя… сегодняшняя газета. Статья о Татуме.

– Да? – неопределенно отозвался он.

Келси вздохнула, словно борясь с собой.

– Не знаю, как сказать тебе это.

Джек похолодел. То, о чем он думал, причиняло ему душевную боль, но слова почему-то получились сердитыми. Он посмотрел ей в глаза и спросил:

– Ты разговаривала с Дейрдре Мидоуз?

Келси моргнула и отвела взгляд. Джек понял. Он не пытался резонерствовать, но и не мог не покачать недоверчиво головой.

– Почему? – спросил он.

Когда Келси подняла взгляд, в ее глазах стояли слезы.

– Я боялась сказать тебе, Джек. Я знала, ты сочтешь меня идиоткой. Она хитростью заставила меня говорить.

– Хитростью? Как это?

– Дейрдре позвонила мне и сказала, будто уже знает, что Татум встречался с Салли, перед тем как ее убили. Она знала все подробности, которые нам сообщил Татум: о дождливой ночи, о встрече в баре Тео, когда Салли пыталась нанять Татума, чтобы он убил ее. Дейрдре ошибалась только во времени. Она утверждала, будто получила эти сведения из надежного источника и что встреча состоялась менее чем за двадцать четыре часа до убийства Салли. Я сказала ей, что ее источник ошибается. И тогда она приняла угрожающий тон.

– Что значит «угрожающий тон»?

– Дейрдре заявила, что если я не поправлю ее, то она опубликует статью в том виде, в каком написала. Татум и Салли встречались за двадцать четыре часа до ее смерти. Я порекомендовала ей поговорить с тобой, но, по словам Дейрдре, ты не отвечал по телефону, а ей нужно было срочно сдать статью в печать.

– И что же ты ей сказала?

– Я решительно возразила: «Я не могу сообщить вам, состоялась ли эта встреча. Несомненно одно: встречи за двадцать четыре часа до смерти Салли не было».

– Хороший ответ.

– Но этот ответ не удовлетворил Дейрдре. Она попросила: «Скажите мне, когда это случилось, иначе я буду придерживаться версии, что это случилось за двадцать четыре часа до смерти Салли». Я не знала, как поступить, но сгоряча не подумала, что лучше остаться в стороне и позволить Дейрдре напечатать ложную информацию. И я сказала ей, что встреча состоялась недели за две до убийства Салли.

– Черт побери! – воскликнул Джек. – Келси, как же ты не догадалась, что она жаждала подтверждения того, что встреча вообще имела место?

– Потому что Дейрдре уже знала все о встрече.

– Она заставила тебя подумать, что знает все, а сама знала лишь слухи, которые не могла публиковать. Дейрдре блефовала. Но ты стала для нее еще одним источником информации.

– Мне жаль.

– Не сомневаюсь. Но Бог мой, ты не должна позволять репортеру манипулировать собой подобным образом.

– Не знаю, что сказать. Я собрала все свои силы. Тебе ведь известно, что в последнее время мне было не совсем по себе.

– Все мы многое пережили.

– Нет, ты не понимаешь. – Келси всхлипнула. – Тот человек угрожал Нейту.

– Что?!

– Человек, который напал на меня у юридической библиотеки, сказал, что если Татум не выйдет из игры… – Ее голос прервался.

– То что он сделает?

– Он сказал… – Келси посмотрела на фотографию в рамке на столе Джека, на которой ее сын сидел у него на закорках, и дрожащим голосом продолжила: – Он сказал мне, что Нейт последует дорогой дочери Салли.

Джека охватил гнев.

– Сукин сын! Ты могла бы мне этого и не говорить, я и так знал, как в таких случаях поступают эти подонки.

– Вот почему я отправила сына к своей матери, как ты мне посоветовал.

– Мне бы хотелось, чтобы ты воспользовалась еще одним моим советом и обратилась в полицию.

– Нет. Этого я не могу сделать. Он сказал, что в таком случае пострадает Нейт. И я не хочу рисковать. Но неужели ты не понимаешь, что в моем теперешнем состоянии я не могла собраться с духом? Я в ужасе. Ты ведь знаешь, как такая угроза подействовала на меня. То, что случилось с этой бедной девочкой, ужасно… Но Нейт… Я рассказала тебе все о том случае с утоплением, когда ты впервые взял Нейта покататься на лодке Тео. Меня все еще преследуют кошмарные сны.

– Во всем, что касается тебя и Нейта, я сочувствую вам, как никто другой. Но тебе следует собраться с силами. Ты не должна быть марионеткой в руках какой-то журналистки.

– Я понимаю и принимаю это. Но надеюсь, мое поведение объяснимо. Негодяй обещал утопить моего сына, если Татум Найт не выйдет из игры. Я растерялась, не знала, что делать, о чем говорить кому бы то ни было. А тут еще как гром среди ясного неба звонит эта журналистка и начинает задавать вопросы о беседе Татума Найта с Салли Феннинг перед ее смертью.

– Тебе следовало сразу же прервать разговор.

– Конечно, но, клянусь тебе, Джек, она уже знала о встрече все. Мне казалось, что я оказываю твоему клиенту услугу, сказав ей, что встреча состоялась не за двадцать четыре часа до смерти Салли.

Джек строго посмотрел на нее. Он почти не верил в то, что способен выговорить такое, но адвокатское начало взяло верх над ним.

– Келси, ты в самом деле полагала, что оказываешь услугу? Или тебе казалось, что ты даешь тому, кто напал на тебя, именно то, что он хотел, – вывести Татума Найта из игры?

– Неужели ты обвиняешь меня в этом? – изумилась Келси.

– Я просто задал вопрос.

– Нет, черт побери!

Джек пожалел о том, что поставил вопрос так резко, но ему, как адвокату Татума, следовало проявлять твердость. Голос Келси дрожал.

– Уж не считаешь ли ты, что я преднамеренно нарушила право адвоката не разглашать сведения, полученные от клиента? Я не собираюсь попасть в черный список коллегии адвокатов Флориды еще до окончания юридического института.

Поразмыслив, Джек отказался от своих подозрений. Келси была слишком потрясена, чтобы солгать о своих истинных намерениях.

– О'кей, – сказал он. – Ты растерялась. Так уж получилось. Но все же ты поступила неправильно.

– Перестань, Джек.

– О чем ты?

– Я уже сто раз извинилась. Эта журналистка застала меня врасплох. Я ни разу как следует не выспалась со времени нападения. Все, о чем я тогда думала, был Нейт, та маленькая девочка и какой-то псих, держащий их под окровавленной водой в ванной, об их дергающихся ножках и…

Келси потеряла над собой контроль, и слезы полились ручьем. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Джек быстро подошел к ней. Келси встала, надеясь, что он обнимет ее, но Джек остановился. Он вдруг почувствовал себя ее работодателем, а не опорой.

– Эй, эй! – Джек успокаивающе положил руку на ее плечо. – Все будет хорошо.

– Я чувствую себя ужасно. Как бы мне хотелось исправить положение.

– Не беспокойся. Все образуется.

Джек попытался отступить назад, чтобы между ними образовалась дистанция, но Келси взяла его руку и спросила:

– Ты уверен?

– Дело в том, что рано или поздно нам все равно пришлось бы столкнуться с этой проблемой. Ведь Татум действительно встречался с Салли. И она пыталась договориться с ним, чтобы он убил ее. Исправить ситуацию нам поможет то, о чем не упомянула в своей статье Дейрдре: Татум категорически отрицает, что принял предложение Салли.

– Не могу ли я помочь тебе в этом деле?

– Я сам займусь этим.

Они стояли рядом, в футе друг от друга, и Джек чувствовал себя неловко. Большие выразительные глаза Келси выражали смущение и сожаление. Она сжала его руку.

– Для меня важно, что случившееся не изменит твоего отношения ко мне.

Джек промолчал.

Келси вымученно улыбнулась.

– Как по-твоему, способен ли ты простить встревоженную мать-одиночку, которая совершила ошибку, присущую студентке юридического института?

Джек подумал над этим, стараясь не замечать выражения лица Келси и прикосновения ее руки, стараясь забыть об одном светлом моменте, который они пережили вместе на ее веранде, и о той ночи, когда он в одиночестве размышлял над тем, что между ними могло бы произойти. Ему нужно было время, чтобы разобраться в своих эмоциях, и Джек испытал смущение оттого, что Келси в этой ситуации разыграла карту мамы-студентки. Но он сказал то, что ей, по его мнению, следовало услышать:

– Я способен простить тебя.

Келси улыбнулась, показывая, что у нее отлегло от сердца.