Заурядный человек - Ганс Бандильерос

Поехали мы через пригород, в центр Токио. Водитель впервые заговорил, когда мы преодолели довольно размывчатую границу между пригородом и городом:

– Мы с женой тридцать лет назад поженились, в районе Синдзюку. Там есть замечательный комплекс для этих целей – с тех пор ничего не поменялось, кроме разве что количества этажей.

– Мы недалеко от Синдзюку, – заметил я.

– Да, тут две минуты осталось, – он поднажал, обгоняя медленно ползущий маленький грузовичок, который, судя по всему, ехал с большим перегрузом.

Собственно, через две минуты мы и остановились. Я расплатился с таксистом и осмотрел место – поскольку цены на землю в этом районе были заоблачные, местный дворец бракосочетаний не был слишком помпезным снаружи – это классическое здание, с двумя колоннами белого мрамора и стеклянным фасадом, через который был виден холл и наличие в нём какой-то свадебной процессии. Мужчина в костюме, женщина в белом свадебном платье европейского образца, десятки гостей вокруг и у каждого в руках камера. Не понимаю я этого – зачем в таком случае столько записей? Наняли бы одного хорошего оператора и размножили запись, но нет, японец и камера – неразлучны. Отныне и навсегда, аминь… куда-то мой мысли соскальзывают не в ту сторону.

Я первый, широко шагая, направился в местный загс. За мной в кильватере Сигуре и Акисаме. Охранник хотел было возмутиться ношением мечей, но одного взгляда и частично убранного барьера, сдерживающего моё ки, хватило чтобы он спешно ретировался. Мимо свадебной процессии я проследовал непосредственно к местным клеркам. На ресепшене стояло несколько девушек, которые с улыбками приветствовали меня.

– Утро доброе. Мне нужно жениться.

– Да, конечно, – закивали они, – а невеста?

Сигуре как раз в этот момент подошла к нам, а с ней и Акисаме, но они молчали.

– На месте. Где это сделать?

Дальше они начали мне парить про очередь, про оформление бумаг, про юридические процедуры. Такие вопросы решались очень просто – деньгами. За «экспресс-услуги» пришлось заплатить по тройному тарифу, но результат был соответствующий – документы оказались оформлены задним числом, фотографии сделали на месте, приняли у нас паспорта и все прочие документы, и…

Свадьбу назначили ровно на полдень. До него оставался час после всех бюрократических процедур. Сигуре выглядела недовольной самим фактом наличия бюрократии на нашей планете, я же уже за всю свою деятельность, привык и смирился. Невесту, как и меня, увели для одевания свадебных нарядов – в холле остался только Акисаме-сан. Не то, что бы мне были важны такие мелочи, но только из уважениям к традиции пришлось надеть эту мерзость. Невесту я увидел через час мотания по местным стилистам. Кажется, я влюбился во второй раз, что и сообщил Сигуре.

Представить мастера меча в свадебном наряде уже проблематично, но это оказалось выше всяких моих ожиданий – белое платье, распущенные волосы, которые волной спадали ниже плеч, идеальная фигура, меч за спиной… я влюбился. Она так же с интересом разглядывала меня, но за свой внешний вид я беспокоился ещё меньше, чем за её – главное, что не голый.

– Готовы? – к нам подошёл Акисаме-сан, приглаживающий свои жиденькие усики.

– Готовы, – кивнул я, посмотрев на Сигуре. Она тоже кивнула. А дальше…

Процесс сам по себе скучен. Церемонию провели по атеистскому стилю – в торжественно обставленном зале, способном вместить человек триста. Вместо торжественной походки к «алтарю» мы подошли быстро, следя за равновесием, смотрели на пожилого подслеповатого японца, проводящего церемонию не то что бы с нетерпением, а скорее смиренно слушали его речь, он наконец зачитал нам короткую формулу брачного договора, мы смачно поцеловались… так, что Акисаме-сану пришлось нас спускать с небес на землю. Финалом стали подписи на соответствующих документах. Зато после церемонии разразился нехилый скандал.

Стоило нам выйти, мы попали в объятья фотографов, которые сделали десятка три снимков. Некоторые из них вызывают умиление сами по себе – Сигуре положила голову мне на плечо и улыбнулась, после чего ещё мы попозировали в разных формах этим «фотографам». Получив от них через пять минут готовые фотографии и флешку с оригиналами, мы сдали костюмы обратно, и встретились в холле. Паспорта принесли на ресепшн девушкам и началось…

Сигуре посмотрела на мой паспорт, в котором была отметка, свидетельствующая о браке и нахмурилась.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, пряча документы в карман.

– Фамилия.

Я понял, дело в смене фамилии. Сигуре пристально посмотрела на меня, но я так и не понял, что у неё на уме.

– Ты хочешь поменять фамилию?

– Нет. Ты.

– Я? – я удивился. Никогда ничем таким не заморачивался.

Сзади к нам подошёл Коэтсудзи, знаток ритуалов и традиций, и пояснил:

– Кенчи-кун, можно тебя на минуту? – отойдя со мной в сторону, он начал просвещать дремучего меня: – Кенчи, по традиции жена должна взять фамилию мужа. Я знаю, что сейчас такое практикуется по желанию, но традиция есть традиция….

– Ну… – я почесал репу, – можем это устроить.

– Не в этом дело, – вздохнул он, – у мира боевых искусств свои традиции. Сигуре принадлежит к клану Косака, довольно известному в узких кругах. А ты – не принадлежишь ни к какому клану, поэтому Сигуре либо последует традиции и уйдёт из клана, либо свадьба будет считаться несостоятельной.

– И она не хочет уходить, – понял я.

– Для члена клана отказаться от фамилии, да ещё и в пользу бесклановых, это позор на всю жизнь. Поэтому в большинстве своём благородные девушки ищут женихов из своего круга.

– Понятно, – пришла моя очередь задуматься, – значит, она согласилась на это ради меня?

– Я полагаю, есть ещё один выход, – хмыкнул Коэтсудзи, – ты можешь взять её фамилию. Нет, ты должен взять её фамилию, так как юридически стоишь на более низкой ступени в иерархии. То, что ты один из перерождённых юридически означает, что ты равен потомкам кланов, но не в этом случае, ведь Сигуре тоже одна из нас.

Мне осталось только тяжело вздохнуть и, бросив тоскливый взгляд на свою новоприобретённую жену, согласиться с доводами Акисаме-сана. Хотя саму систему уже давно упразднили, если быть точным – то после поражения Японии во второй мировой войне, традиции это штука такая, стойкая. Особенно при том условии, что Япония осталась своеобразным котлом, в котором японцы варятся в собственном соку, не пуская приезжих в своё общество.

Пришлось сдаться на милость победительницы – я подошёл к Сигуре и прямо в лоб заявил: