Реликварий - Линкольн Чайлд

– В таком случае каким образом вы объясните деформацию его скелета?

– Согласен, он мог синтезировать препарат и даже мог принимать его внутрь. Из почтения к Марго я готов пойти дальше и согласиться – правда, без всяких на то доказательств, – что указанный препарат провоцирует определенные изменения в организме потребителя. Но до сих пор ничто ещё не убедило меня в том, что Грегори Кавакита занимался распространением этой химической субстанции, так же как и в том, что его якобы клиенты несут ответственность за убийства. А идея о том, что Мбвун когда-то был Джоном Уиттлси… Оставьте! Она полностью противоречит эволюционной теории.

“Твоей эволюционной теории”, – подумала Марго.

Хорлокер утомленно провел ладонью по лбу и отодвинул рукавом остатки завтрака, явив взорам присутствующих лежащую на столе карту.

– Ваши возражения, доктор Фрок, приняты во внимание. Но нас в данный момент не должно интересовать, кем являются эти люди. Мы знаем, что они сделали, и нам известно их местонахождение. Остается только приступить к действиям.

– Мне кажется, что действовать пока рано, – покачал головой д’Агоста. – Понимаю, что дорога каждая минута, но слишком многое нам ещё не известно. Вспомните, я был тогда в Музее естественной истории. Я видел Мбвуна. Если эти потребители наркотика обладают хотя бы малой долей его способностей… – Он пожал плечами. – Вы все видели снимки скелета Кавакиты. Думаю, нам не следует действовать, пока мы не выясним, с кем имеем дело. Пендергаст в одиночку спустился вниз на разведку более сорока восьми часов назад. Полагаю, нам следует подождать его возвращения.

Фрок удивленно посмотрел на лейтенанта. Хорлокер презрительно фыркнул:

– Пендергаст? Не нравится мне этот человек, и методы его работы мне никогда не нравились. Это дело – вне его юрисдикции. И, честно говоря, если он решил отправиться вниз в одиночку, это его проблема. Не исключено, что он уже сам стал историей. У нас достаточно огневой мощи, чтобы поступать так, как мы должны поступать.

Уокси яростно закивал головой.

Д’Агосту по-прежнему терзали сомнения.

– Во всяком случае, я бы предложил воздержаться от действий, пока мы не получим известий от Пендергаста, – сказал он.

– Воздержаться? – с сарказмом спросил Хорлокер, оглядывая присутствующих. – Мы, д’Агоста, не можем одновременно смотреть в разные стороны. Ты что, не слышал меня? Мэр визжит, требуя действий. Он не желает воздержания. У нас больше не осталось времени. – Он обернулся к адъютанту: – Соедини меня с кабинетом мэра. И отыщи Джека Мастерса.

– Лично я, – вмешался Фрок, – разделяю точку зрения лейтенанта д’Агосты. Нам не следует проявлять чрезмерную стремительность…

– Решение принято, Фрок! – Хорлокер посмотрел на расстеленную на столе карту.

Фрок побагровел. Он развернул кресло и покатился к дверям.

– Я собираюсь сделать тур по музею, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Как мне представляется, полезность моего пребывания в этом месте себя исчерпала.

Марго начала подниматься, но д’Агоста молча положил ладонь ей на запястье. Она горестно смотрела, как закрывается дверь. Фрок был провидцем, он был одним из тех немногих, кто повлиял на выбор её жизненного пути. И теперь ей было его нестерпимо жалко. Великий ученый, который слишком глубоко погряз в своих собственных теориях. Насколько было бы лучше, если бы ему позволили мирно наслаждаться заслуженным отдыхом.

39

Пендергаст стоял на узеньких мостках, наблюдая, как в четырех футах под его ногами густым потоком текут сточные воды. Сквозь очки ночного видения поток казался зеленоватым и нереальным. Концентрация метана, судя по запаху, становилась опасной, и агент ФБР время от времени извлекал из-за пазухи раструб портативного кислородного баллона, чтобы сделать глубокий вдох.

Мостки были усыпаны полусгнившими обрывками бумаги и прочим мусором, прилипшим к металлическим перекладинам во время последнего ливня. При каждом шаге нога погружалась в толстый слой покрывающей мостки ржавчины. Он двигался быстро, внимательно осматривая осклизлые стены в поисках толстой металлической двери, за которой открывался последний спуск в Тоннели Астора. Через каждые двадцать шагов Пендергаст вынимал из кармана баллон и напылял на стены два пятна. Пятна, невидимые невооруженному глазу, ярко сияли белизной в приборе ночного видения, работающем в инфракрасном диапазоне. Эти значки должны помочь ему найти обратную дорогу. Особенно в том случае, если придется – не важно, по какой причине – торопиться.

Наконец Пендергаст увидел едва заметные очертания металлической двери с заклепками по краям, покрытой коркой кальцита и окислов. В петлях висел массивный замок, превратившийся от времени в бесформенный комок металла. Пендергаст порылся в кармане и извлек из него небольшой приборчик. Канализационный коллектор огласился визгом скоростной алмазной пилы, брызнули искры и замок упал на мостки. Пендергаст изучил дверные петли и при помощи все той же пилы сделал в каждой из них узкую прорезь. Затем он ухватился за панель пальцами и резко рванул её на себя. Послышался скрип, и дверь, вывалившись вперед, ударилась о край мостков и плюхнулась в поток нечистот, подняв изрядное количество брызг. В стене открылась ведущая в неизведанные глубины темная дыра. Пендергаст переключил прибор ночного видения на инфракрасный диапазон и пристально вгляделся в глубину, стряхивая пыль с латексовых перчаток. Ничего.

Он спустил в темную глубину тонкий кевларовый трос, закрепив его конец за металлический брус, затем извлек из вещевого мешка обвязку из нейлоновой стропы, втиснулся в неё и, закрепив на тросе карабин, шагнул в колодец.

Вскоре его башмаки коснулись мягкой податливой поверхности. Пендергаст отстегнул обвязку с карабином и, спрятав их в мешок, огляделся. В тоннеле было настолько жарко, что изображение в приборе ночного видения пылало нестерпимой белизной. Он отрегулировал прибор, и вскоре его взору предстало бледно-зеленое монохроматическое пространство.

Он стоял в длинном тоннеле. Слой грязи под ногами был не менее шести дюймов. Грязь по своей консистенции напоминала тавот. Пендергаст распахнул куртку и сверился со схемой. Далее по тоннелю, примерно в четверти мили отсюда, судя по всему, находились остатки Хрустального павильона – частного зала ожидания под давным-давно забытым отелем “Никербокер”, некогда возвышавшимся на углу Пятой авеню и Южной улицы Центрального парка. Хрустальный павильон был самым большим из всех частных залов ожидания. Размерами он значительно превосходил помещения под “Уолдорф” и особняками на Пятой авеню. Если на Чердаке дьявола существует какое-то поселение, то в Хрустальном павильоне обязательно должны обнаружиться его следы.

Пендергаст осторожно двинулся по тоннелю. От запаха метана и гнили кружилась голова. Тем не менее он продолжал глубоко дышать через нос, пытаясь уловить козлиный дух, столь памятный по блужданиям в темных подвалах музея полтора года тому назад.

Служебный тоннель слился с другим и, слегка изгибаясь, повел Пендергаста к главной линии. Агент ФБР глянул себе под ноги и замер. В грязи тянулась полоска следов: отпечатки босых ног, оставленные, судя по всему, совсем недавно.

Следы вели вдоль тоннеля к главной линии.

Вдохнув полные легкие кислорода, Пендергаст нагнулся, чтобы более тщательно осмотреть тропу. Учитывая структуру грязи, следы на первый взгляд казались абсолютно нормальными – возможно, лишь чуточку более широкими и плоскими. Но только на первый взгляд. Пальцы ног к концам заметно сужались, и их отпечатки были похожи на следы когтей. Между пальцами грязь тоже была придавлена, что указывало на их возможное сращение или наличие перепонок.

Пендергаст выпрямился. Итак, все оказалось чистой правдой. Морщинники действительно существуют.

Он задержался, чтобы глотнуть ещё немного кислорода, и двинулся по служебному тоннелю, следуя цепочке следов, но держась ближе к стене. Добравшись до того места, где служебный тоннель сливается с главным, он на секунду замер, прислушиваясь, и тут же вывернулся из-за угла, выкинув вперед руку с зажатым в ней пистолетом.

Никого.

Следы ног исчезли, слившись с хорошо протоптанной тропой в центре главного тоннеля. Чтобы лучше исследовать тропу, Пендергасту пришлось встать на колени. Почва хранила отпечатки множества ног – главным образом босых – и очень мало ботинок или туфель. Некоторые отпечатки были неимоверно широкими, словно их оставила лопата. Другие казались вполне нормальными.

Много, очень много существ прошло этой тропинкой.

Еще раз внимательно осмотревшись, Пендергаст двинулся дальше. По пути он миновал несколько боковых тоннелей. Из них вели цепочки следов, сливаясь с тропой основного тоннеля. Все это очень походило на сеть тропинок, которые встречаются в Ботсване или Намибии. Их протаптывают животные на пути к водопою или к своему лежбищу.