Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

еще целую неделю. И все это время они с воеводой трудились над разработкой будущего преобразования.

Признаться, Михаил был сильно удивлен, когда до него вдруг дошло, что Владимир думает в первую очередь не о том, чтобы создать сильное войско. Для чего выстроить систему податей и увеличить пополнение казны. Иными словами, провести серьезную реформу, сравнимую с настоящей революцией. Его главные устремления были направлены на то, чтобы всех примирить и раздать всем сестрам по серьгам. Он был убежден, что, если на Руси установятся мир и порядок, тогда и никакой внешний враг ей не страшен.

Вообще-то Михаил был склонен с ним в этом согласиться. А еще очень надеялся, что у них все же получилось за эти дни выработать рабочую схему. Невозможно создать план переустройства государства на коленке за пару-тройку дней? Конечно, невозможно. Но тут главное — начать. Как говорится, ввязаться в бой. А там война план покажет.

— Воевода, — послышался сзади голос Бориса.

— Слушаю тебя, — не оборачиваясь, произнес Романов.

— Вести из Тмутаракани.

— И судя по всему, добрыми их не назвать.

— Умерла княгиня Евгения.

— Жаль ее, конечно, но с чего ты взял, что это так уж важно, чтобы идти с докладом спозаранку? — оборачиваясь к безопаснику, поинтересовался Михаил.

— Человек из Тмутаракани явился не сам по себе, а вместе со служанкой княгини.

— По любовнице соскучился? — вздернул бровь Романов.

— Княгиню отравили. Анисью едва удалось вырвать из рук убийц. Не успел князь Олег предать останки жены земле, как начал переговоры с Осолукканом насчет женитьбы на его дочери.

— А вот это уже интересно. Хочешь сказать, что он готов к походу на Чернигов?

— Шесть тысяч воев это серьезно. Но все же недостаточно для похода на Мономаха. Даже после того, как объединится с Осолукканом, сил все еще не достанет. Все одно нужно будет подгадать момент, чтобы Владимир увел из Чернигова большую часть дружины и ополчение, — покачав головой, возразил Борис.

— Долго ждать, пока половцы ударят по Переяславлю или Киеву, не придется. У многих ханов сейчас свербит. Даже мой тесть не исключение. Руку готов дать на отсечение, что быть ханом ему уже наскучило, хочется именоваться великим.

— Прибереги руку. Вдруг в следующий раз окажешься неправым. А ты слово свое привык держать, — с ухмылкой подтвердил безопасник.

— Не преувеличивай. Не вижу причин придерживаться своих обещаний, если они не сулят выгоду. Ну что же, знать, пришел срок Святославича. Вот уж не думал, что он ради своих амбиций порешит мать своих сыновей.

— Мало захватить черниговский стол, его еще и удержать надо. А тут без верного союзника никак. Евгения Олегу мешала. И как только она этого не понимала, — вновь покачал головой Борис.

— Она была не дура. И если бы только заподозрила что-то подобное, то сама избавилась бы от него, — убежденно произнес Михаил, неплохо знавший характер покойной.

— А может, и попыталась, да он ее опередил, — предположил безопасник.

— Я бы этому не удивился. Ты с Анисьей подробно беседовал?

— Нет еще. Сразу к тебе.

— Выясни все доподлинно. Подготовь десяток особистов не из болтливых и кого-нибудь из своих ближников, которые имеют выход на тамошних соглядатаев. Да Анисью с собой пусть прихватят, — задумчиво произнес Романов.

— Уж не удумал ли ты выкрасть княжичей?

— Княжичей сюда, а князя с братьями его в расход. Нечего им на Руси воду мутить. И без того смутьянов хватает.

— Все понял. Сделаю.

— Что-то еще? — видя, что безопасник не спешит уходить, поинтересовался Михаил.

— С Ростиславом как быть? Как бы больших бед от него не приключилось. Так-то косился и ладно. А теперь-то зол на тебя без меры.

— Что Горыня?

— Сидит в дальнем углу, дуется как мышь на крупу.

— Человечка под князя подвел?

— Подвел. Но он пока особо не усердствует, все больше к Вторуше ластится. В сече чуть голову не сложил. Но отделался легкой раной.

— Не Ростислава, случаем, прикрыл?

— К сожалению, нет. Их в рубке разбросало.

— Вторушу прибрать гладко получится?

— Мы даже делать ничего не будем. Подберем момент, когда он отправится к полюбовнице своей, да подбросим о том боярину Ратибору письмецо подметное. А там он уж и сам управится.

— Тогда делай.

На Ростислава Михаил конечно же был зол. Но в то же время понимал, что мальчишка находится под влиянием своего товарища по детским играм. Говорил же Горыне убрать негодника. Тот вроде и попытался, да князь малолетний начал канючить. А он из взрослого воя веревки вил. Да и сам Вторуша присмирел. Стал действовать куда тоньше, все время ластился к боярину Трепову и усыпил-таки его бдительность.

Рассмотрели опасность слишком поздно. Когда Ростислав вошел в лета, то есть ему исполнилось четырнадцать, и он уже считался полноправным правителем. Горыня, как и подобает настоящему воспитателю, начал ослаблять вожжи, предоставляя князю свободу волеизъявления.

Приглядывал, конечно. Советовал. И все время следил за боярами, чтобы, ни приведи господь, никто из них не заполучил серьезное влияние на воспитанника. Да только опасность случилась с другой стороны. Не брал он в расчет молодого охламона. А зря. Подсидел-таки его Меньшиков средневекового разлива и оттер в дальний угол.

Ростислав так осерчал на боярина Трепова, что даже в поход его не взял. Будь Горыня на поле боя, и к гадалке не ходи, случившегося безобразия и близко не было бы. Но двадцатилетний сопляк переиграл его вчистую. Ловок шельма и изворотлив. А главное, язык у него подвешен как надо. Соловьем заливается на ухо князюшке.

Признаться, подобный оборот стал неожиданностью и для Михаила, хотя и приглядывали за княжеским двором. Пришлось выправлять ситуацию. Начали подводить под князя своего человека. Не под самого Ростислава, а под Вторушу. Федору был уже двадцать один год. Из них семь лет в службе безопасности. За прошедшие годы многому научился. И воинскому искусству в том числе. Ну и за острым словом в карман не полезет.

Внедрение проходило успешно. Но нужно было время, чтобы закрепиться и с гарантией занять место выбывшего фаворита. Но, похоже, оттягивать дальше некуда. А там и Горыне вернут фавор да князюшке в голову вложат нужные мысли. Молодой же. Из него еще можно вылепить нечто дельное. Зловредность же его — это результат дурного влияния.

— Здравствуй, Михаил Федорович, — когда он спустился с башни, перехватил его механик, грек.

— И тебе поздорову, Леонид. Случилось чего? — поинтересовался Романов.

— Если не считать того, что судно к испытаниям готово, ничего.

— О! А вот это хорошая новость, — довольно потирая руками, произнес Михаил. Ну что же, пойдем посмотрим, что у тебя получилось.

— У нас, — решил поскромничать