Дживс и Вустер (сборник) - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Да, Дживс? Напомнишь мне потом, – сказала моя родственница, обжигая меня взглядом, – и я договорю то, что собиралась. Вам слово, Дживс.

– Благодарю вас, мэм. У меня просто мелькнула мысль, что проблема, с которой мы столкнулись, имеет решение. Если бы мистера Вустера нашли здесь лежащим без чувств под разбитым окном и пустыми рамами от картин, миссис Фодергилл, я думаю, легко поверила бы, что он застал злоумышленников на месте преступления и, пытаясь защитить ее собственность, пал их жертвой. Полагаю, она была бы вам признательна.

Тетушка Далия воспрянула, как солнце из глубин мрака, в котором пребывала. Ее лицо, и без того красное – следствие занятий охотой в любую погоду в дни юности – еще больше залилось румянцем.

– Прямо в точку, Дживс! Я поняла! Она так проникнется благодарностью за его смелое поведение, что просто не сможет не пойти нам навстречу с этим романом!

– Так точно, мэм.

– Спасибо, Дживс!

– Не за что, мэм.

– Когда через много лет вы отдадите концы, ваш мозг непременно должен быть заспиртован и сохранен для нации. Потрясающий план, правда, Берти?

Я слушал их беседу, но ничего похожего на тетушкин восторг не испытывал. Я отметил порочность этого плана с самого начала – в той его части, где я должен лежать без чувств. Теперь я обратил их внимание на это обстоятельство.

– Ах это! – сказала тетушка Далия. – Мы все устроим. Я могла бы стукнуть тебя по голове, например… чем, Дживс?

– Молоток для гонга – очевидное решение, мэм.

– Правильно, молотком для гонга. И дело в шляпе!

– Ну что ж, всем спокойной ночи, – сказал я. – Я иду спать.

Она посмотрела на меня с видом тетки, которая не может поверить собственным ушам.

– Ты хочешь сказать, что выходишь из игры?

– Выхожу.

– Подумай как следует, Бертрам Вустер! Поразмысли, каков будет результат. Пройдут месяцы, месяцы и месяцы, а ты даже не понюхаешь кухни Анатоля. Он будет подавать свои Sylphides a la creme d’Ecrevisses и Timbales de Ris de Veau Toulousaines[333] и все что угодно, но тебя там не будет с большой ложкой. И это официальное предупреждение!

Я выпрямился во весь рост.

– Мне не страшны ваши угрозы, тетя Далия, они… как там дальше, Дживс?

– Вооружены вы доблестью так крепко, сэр, что все они, как легкий ветер, мимо проносятся…

– Вот именно! Я долго размышлял о проблеме с кухней Анатоля и пришел к выводу, что это палка о двух концах. Его дымящиеся приношения, конечно, восторг, но как насчет избыточного веса? В последний раз, когда я пользовался вашим гостеприимством в течение летних месяцев, я прибавил в талии целый дюйм. Мне лучше воздержаться от стряпни Анатоля. Я не хочу выглядеть как дядя Джордж!

Я имел в виду нынешнего лорда Яксли, видного завсегдатая лондонских клубов, который с каждым годом становится все более видным, особенно если смотреть сбоку.

– Так что, – продолжал я, – как это ни мучительно, я готов попрощаться навеки с вашими Timbales и, соответственно, отвечаю на ваше предложение стукнуть меня по голове молотком для гонга решительным nolle prosequi!

– Это твое последнее слово?

– Да, – сказал я, и это оказалось действительно так, потому что едва я развернулся, чтобы уйти, как что-то сильно ударило меня по затылку, и я повалился, как падает какой-нибудь патриарх лесов под топором дровосека.

Что за слово вертится у меня в голове? Начинается на «ха». Хаотический, вот оно! Некоторое время после этого впечатления были хаотическими. Первое, что я помню более-менее ясно, – это как я лежу в постели, а рядом со мной раздаются рокочущие звуки. Когда туман рассеялся, я понял – это разговаривает тетушка Далия. Голос у нее весьма звучный. Как я уже упомянул, в свое время она много охотилась, и хотя сам я не охотник, я знаю, что главное в этом деле – чтобы ваш голос был слышен через три пашни и одну рощу.

– Берти, – говорила она, – постарайся сосредоточиться и выслушать меня. У меня такие новости – ты просто запляшешь от восторга!

– Пройдет немало времени, – холодно ответил я, – прежде чем я займусь какими-то чертовыми плясками. Моя голова…

– Да, конечно. Немного пострадала, но носить можно. Однако не будем отвлекаться на посторонние предметы. Я скажу тебе финальный счет! Все наши грязные делишки приписываются банде, возможно, международной, которая в последнее время воровала картины в этих местах. Корнелия Фодергилл, как и предвидел Дживс, до слез восхищена твоим бесстрашным поведением и предоставляет мне права на свой роман на льготных условиях. Ты был прав насчет синей птицы – она поет!

– И моя голова тоже…

– Еще бы! И сердце, как ты говоришь, кровью обливается. Но такие уж настали времена – каждому приходится идти на жертвы. Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

– Это вы сами придумали?

– Нет, Дживс. Он это тихо произнес, стоя над твоими останками.

– Ах вот как? Ну, надеюсь, что в будущем… Послушайте, Дживс! – сказал я, когда он вошел с чем-то вроде прохладительного напитка.

– Сэр?

– Насчет яиц и омлетов. Если вы найдете способ исключить с сегодняшнего дня первые и отменить последние, я буду очень вам обязан.

– Слушаюсь, сэр, – сказал славный малый. – Я буду иметь это в виду.

Дживс и неумолимый рок

(=Секретарь министра)

(рассказ)

В тот день мне предстояло отправиться в Вулэм-Черси, хартфордширское поместье тетушки Агаты, и погостить там какие-нибудь три нескончаемые недели. Так предопределил суровый рок.

Не стану скрывать — когда я садился завтракать, на сердце у меня лежала тяжесть. Мы, Вустеры, выкованы из железа, но в те минуты из-под моего неустрашимого