Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

в чувства, выбрался на берег и сам отвез его в больницу. Никто не знал, кем был Джейми, потому что при нем не было никаких документов и телефона.

— Ничего себе…

— У него диагностировали сотрясение мозга средней степени тяжести, а в легких было полно воды. Он был без сознания пару дней, но потом Джейми пришел в себя. Врачи объяснили ему, что произошло, и кто его сюда привез. Мой друг быстро все понял, однако ничего не сказал, когда его попросили назвать свое имя. Джейми решил назвать им ложные данные: имя, фамилию, возраст, место и дату рождения… И сказал, что у него нет родственников.

— Он не хотел, чтобы все знали, что он жив? Чтобы Майкл узнал об этом?

— Именно так! Джейми решил использовать факт, что его считают мертвым, в свою пользу. И пока что Майкл до сих пор не знает, что его брат не умер, и считает его мертвым. А самого мистера МакКлайфа подержали в больнице где-то неделю-две и отпустили домой, когда убедились в том, что он в полном порядке. Правда, он не стал соблюдать прописанный ему постельный режим. Однажды я получил от него SMS с просьбой встретиться в тихом местечке. Ну а так как я очень давно не видел его, то решил согласиться. Думал, мы посидим спокойно и поговорим, но он рассказал о том, что произошло. Я выслушал его и не отказался помочь, пообещав сделать все, чтобы восстановить справедливость и посадить Майкла за решетку.

— Теперь понятно, почему Майкл так уверен в том, что Джейми мертв, и убедил в этом Эдварда… Но где сейчас скрывается этот человек?

— В квартире моих родителей.

— В которой он жил с миссис МакКлайф?

— Да. Я несколько лет сдавал ее, но некоторое время назад жильцы съехали в связи с личными проблемами. Так что я быстро решил проблему с убежищем и помог Джейми обосноваться там, пока Майкл считает его мертвым. Мы решили, что ему нельзя показываться на людях, ибо люди его брата могут увидеть его угодно. Поэтому мы решили перестраховаться. Я постоянно навещаю его и привожу ему что-нибудь из еды, одежды и прочих принадлежностей.

— Надо же, как вы все продумали…

— Кстати, после того, как Майкл начал думать, что он избавился от Джейми, то переждал какое-то время, — говорит Виктор, держа в руке свою чашку с кофе. — А потом этот тип решил разобраться с Эдвардом. Просто потому, что до смерти ненавидел его и мечтал, чтобы он умер и не путался у него под ногами. И с ним произошел похожий случай. Только Эдварда не выкинули за борт яхты, а ранили ножом.

— Да-да, я знаю. — уверенно кивает Ракель. — Эдвард сам рассказал, что месяц назад его ранили ножом. И добавил, что перед этим кто-то из сообщников Майкла вытащили телефон, что-то написал на бумажке и вернул его. Документов при Эдварде тогда не было, а телефон успел разрядиться — именно поэтому тот, кто его нашел, не смог понять, кто он такой.

— Все так и было. Мы с Дарвином узнали об этом случае от наших коллег, которые прибыли на место происшествия, узнали, в какую больницу его увезли, и поехали туда. Расспросили персонал больницы и человека, который взял на себя ответственность об этом парне, и узнали, что его состояние было очень тяжелое, и он был без сознания. Хотя через неделю или полторы тот парень пришел в себя и заявил врачам, что его зовут Джастин Калеб Леджер, ему двадцать один год, он родом из Атланты, штат Джорджия и родился второго марта тысяча девятьсот девяносто пятом года. — Виктор быстро прочищает горло. — Мы попросили врача показать нам того парня. И он пошел нам на встречу: пока тот парень находился под действием сильного снотворного, меня и Дарвина проводили к палате этого Джастина. Нам удалось увидеть лицо этого парня через окошко, и тогда я сразу же узнал его. Это был Эдвард МакКлайф.

— Да, Дарвин вчера рассказал мне об этом.

— Мы сказали персоналу больницы настоящее имя Джастина и попросили не разглашать это. Решили поддержать версию, что у него были проблемы с памятью. Хотя уже тогда я понял, что по этой причине случай Эдварда очень похож на случай Джейми.

— Но как вы узнали Эдварда? Из вашего рассказа я поняла, что вы ни разу не видели его!

— Не совсем. Терренса я видел лишь до того времени, пока он не пошел в школу, а Эдварда — мельком, когда он еще был новорожденным. Однако я всегда знал, что мне будет легко узнать его по сильному сходству с отцом. И мгновенно узнал его, когда увидел фотографию Эдварда в его личном деле.

— В личном деле? — слегка хмурится Ракель. — В каком личном деле? В полиции?

— Да, Ракель.

— Боже… Неужели Эдвард был пойман на каких-то преступлениях, раз в полиции есть его досье?

— Дело в том, что в январе две тысячи десятого года убили человека по имени Николас Картер. Он был хорошим другом Джейми, но знал также и Майкла, с которым, однако, не слишком хорошо ладил. Труп этого мужчины был обнаружен поздним вечером в безлюдном месте. Вскрытие показало, что причиной смерти стали множественные ножевые ранения. На его теле также была обнаружена целая куча сильных гематом от крепких ударов. Правда, они не вызвали смерть, а лишь повредили некоторые жизненно важные органы. Тем не менее раны были слишком серьезные, крови убитый потерял очень много, и это вызвало скорую смерть.

— Конечно, мне очень жаль этого мужчину, но причем здесь Эдвард?

— Притом, Ракель. В убийстве того человека заподозрили как раз Эдварда МакКлайфа, которому на тот момент было девятнадцать лет. У полиции были все основания заподозрить его, так как он один находился на месте преступления и держал в руках пистолет, с которого потом сняли отпечатки пальцев. Они действительно принадлежали Эдварду. И это являлось доказательством его вины.

— Нет… — качает головой Ракель. — Нет, я не верю в это… Что вы такое говорите…

— Этого парня арестовали по подозрению в убийстве Николаса и посадили в изолятор. Это дело вел человек, сейчас находящийся в отставке. Однако я тщательно изучил дело об убийстве друга Джейми, так как там фигурировал его сын. Мне известно, что следователь с пристрастием допрашивал Эдварда и пытался выбить из него признания. Этот парень упорно отрицал свою вину и утверждал, что оказался на месте убийства случайно. Однако ему никто не верил, так как отпечатки пальцев на пистолете принадлежали ему. А поскольку больше не