Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Тебе чего? — недовольно спросил я.

— Я так… С соседнего участка, — ответила она скучающим голосом.

— Ну и иди на свой участок!

— Вы меня не узнаете?

— Почему я должен тебя узнавать?

С досадой я заметил, что говорю нарочито грубо. Это плохо. Такой тон только провоцирует на продолжение общения. Как зовут эту соседскую соску? Светка, что ли? Помнится, прошлым летом я жаловался ее мамаше на то, что она ворует у меня крыжовник, просовывая руку через заборные колья… Она спрыгнула с дерева и подошла ко мне. Дочитался!

— Ты чего? — спросил я, почувствовав себя несколько некомфортно.

— Я подумала, вы плохо видите…

Она широко улыбнулась, обнажая ровные мелкие зубы на бледно-розовых деснах. Вместо ответа я попытался продолжить чтение в надежде, что она сама уйдет, если я буду открыто ее игнорировать.

— Что вы читаете?

— Послушай, девочка…

— Света.

Она качнула мой гамак. Обалдев от такой наглости, я приподнялся и сказал:

— Девочка Света, а не пойти ли тебе на три буквы?

— Я еще маленькая, таких слов не знаю, — хихикнула она.

— Вот сниму ремень и выдеру тебя… Эй, ты чего? Оставь мой ремень в покое! Убери сейчас же руки! Ах ты, дрянь!

Я соскочил с гамака и, подхватив широкие летние брюки обеими руками, побежал за ней. Она ловко, по-кошачьи, вскочила на ту же ветку возле забора и свесила мой ремень на вытянутой руке.

— Отдай сейчас же! — зашипел я.

Какая глупость! Я сдерживал голос, отчего-то боясь, что мой крик услышит ее мать. Светка взяла ремень в зубы и показала мне две фиги.

— Я пожалуюсь твоей маме, — разозлился я.

— Ябеда!

Ремень выпал изо рта, она перелезла с ветки на забор, спрыгнула на свою территорию и убежала. Я чувствовал себя униженным: какая-то соплюшка — и так надо мной издевается! Со своим сверстником наверняка не стала бы так себя вести. Выпороть ее — и дело с концом. Вот только приди еще, я тебе задам трепку!

На следующий день она пришла опять, и опять стала меня доводить. Я погнался за ней — она побежала, но не к себе, а вокруг дома. На повороте за угол я схватил ее за талию и прижал к себе, но она впилась ногтями в мою руку и, больно царапнув, вырвалась и забежала в сарай. Я дернул дверь — она упруго, как на пружине, приоткрылась и снова встала на место: Светка крепко держалась за ручку изнутри, отчетливо слышалось ее напряженное сопение.

— Открой, мерзавка! — потребовал я.

— Перебьешься!

Я резко рванул на себя дверь и ворвался внутрь. Светка отпрянула, глубоко дыша полуоткрытым ртом.

— Смотри, что ты сделала!

Я поднес к ее лицу раскорябанный кулак. Она посмотрела на него широко открытыми глазами и неожиданно лизнула ранку острым шершавым язычком.

— Что ты хочешь? — спросил я.

Она покраснела и опустила глаза. Надо было что-то сделать для нее… Что я мог сделать? Я сделал то, что она ждала от меня: я снял тонкие тесемки платья с ее костлявых угловатых плеч и опустил легкую материю до пояса. У нее была чуть выпуклая грудь с задиристо задранными кверху сосками. В сарае возле стенки стояла вертикально перевернутая старая кровать с железным пружинным матрасом. Я опустил ее.

— Раздевайся и ложись, — приказал я Светке, не в силах сдержать нахлынувшее желание.

Она послушно стянула трусики и откинулась на спину…

— И что вы намерены теперь делать? — Наталья Аркадиевна с нескрываемым интересом разглядывала совратителя ее малолетней дочери.

Злобы в ее взгляде не было. Только легкое возмущение. Или смущение?

— А вы? — спросил я ее. — Жаловаться в милицию?

На вид ей было не больше тридцати пяти, но я не чувствовал себя ее ровесником. Скорее — провинившимся школьником перед завучем. К тому же, она была крупнее меня: высокая, плотная, с широкими бедрами и большим бюстом. Очень представительная женщина.

— А вы шутник! Вам известно, что Светлана в положении?

— Она мне говорила, но… я не уверен, что она… кх… не ошибается, — ответил я, с трудом подбирая слова.

— Это правда, — скорбно подтвердила мамаша. — Вы когда-нибудь были женаты?

— Нет, — вздохнул я. — Но, в общем, готов…

— «В общем»? — строго переспросила она. — А в частности?

— Да, конечно. Готов, да. Готов.

Семейная жизнь не заладилась. У моей молодой жены случился выкидыш. Она стала не по годам печальна и раздражительна. Учеба в школе не клеилась, с подругами переругалась. В постели она была холодна и, получив (симулировав?) оргазм, сразу засыпала. Мне приходилось удаляться в ванную и заниматься там самоудовлетворением. Теща сочувствовала мне. Она была в курсе событий, потому что спала в проходной комнате. Каждый раз, когда я проходил посреди ночи мимо нее в оттопыренных трусах, она сочувственно вздыхала мне вслед, а по утрам всячески лелеяла: готовила вкусный завтрак, наглаживала на брюках стрелки и натирала бархоткой ботинки. Я ласково называл ее «мамой». Понятно, к чему шло дело. И пришло…

В одну прекрасную ночь, когда я направился в очередной раз от спящей жены в ванную, я разглядел в темноте проходной комнаты светящееся призывной наготой тело. Теща лежала поверх простыни, наподобие морской звезды широко раскинув руки и ноги. Кровь ударила мне в голову — я как безумный набросился на нее…

Когда жена узнала о нашей связи, она не расстроилась, а только облегченно вздохнула. И то верно, зачем ей муж? Она теперь опять бегает с подружками по дискотекам и крутит там головы зеленым парням. А парни от нее многого и не требуют, только подержать за ручку, поцеловать в щечку и ухватиться за ножку. Ну а я открыто сплю с ее мамой, очень душевной и страстной женщиной.

Мужики, не верьте вы похотливому идиоту Гумберту! Не любите малолеток, ничего в них нет: ни ума, ни чувства, ни фигуры. Готовить они не умеют, дома не убирают и ублажать мужа считают ниже собственного достоинства. Если хотите хорошую жену, берите себе бабу лет под сорок, не пожалеете. Лично я счастлив: моя Наталья и заботливая, и отзывчивая, и послушная. Скоро у нас будет ребенок — готовлюсь стать отцом и шурином своего сына. «Мама», роди мне братика!

1998

Эльвира Степановна

Категория: Подростки, Наблюдатели

Автор: Gоsha

Название: Эльвира Степановна

С раннего детства, лет эдак с семи — восьми я начал интересоваться женским полом, да нет даже раньше, но раньше этому как-то не придавалось значения. Иногда я видел как переодевалась мать, сестра, но особого любопытства я не испытывал, так кое-какой интерес. А вот со второго третьего класса всеми правдами и неправдами я пытался удовлетворить свое детское (а детское-ли?) любопытство, но нигде, я повторяю нигде, увидеть голых тетек до одного момента о котором ниже, мне не удавалось. Правда попадались засаленные и протертые до дыр фотографии совокупляющихся тел, но это все было не то. У меня был сосед с которым мы закрывались в туалете, показывали друг другу письки, обсуждали подсмотренные обоими моменты переодевания мам, сестер и прочих родственниц, через какое-то время, а он был старше меня, он начал заниматься онанизмом, дергать себя за письку, пока оттуда не потечет белая жидкость, которую все называли малофья, я тоже старался не отставать от него тоже дрочил, но у меня ничего не получалось кроме щекотки и стертой кожи. На какое-то время я оставил это занятие пока мне не исполнилось двенадцать лет. Наш класс собирался в поход на один день по местам боевой славы, мы набрали еды, лимонада и отправились в лес. На месте где мы расположились у небольшого памятника, была большая поляна, за поляной редкий сосновый лес, а с другой стороны большой сарай, и дальше за садом какой-то хутор. Прошло какое-то время, мы веселились, отдыхали, никаких мыслей мне и в голову не приходило, но наступил момент, мне захотелось в туалет по большому, посрать то-есть, и я что-бы не привлекать внимание потихоньку удалился к деревянному строению на отшибе полянки. Дверь в сарай была не закрыта, внутри было довольно просторно, с одной стороны валялся разный хлам, а почти посередине стояла телега с невысокими бортами.