Адептус Астартес: Омнибус. Том II - Энди Смайли

Сержант осмотрел базу. Теперь настала его очередь задавать вопросы.

— Что они делали здесь? Почему построили комплекс именно тут?

— Болезни, — ответил лейтенант, и в его глазах вспыхнуло возбуждение. — Джунгли изобилуют жизнью, и что примечательно большая её часть существует на микроскопическом уровне.

— Бактерии?

— Они самая адаптивная, долгоживущая и успешная форма жизни в галактике. Магосы-генеторы многому могли научиться от столь эффективных убийц. Ну и споры тут под рукой.

Бориско снова посмотрел на Тремейна. Было ещё что-то важное, о чём тот так и не сказал и именно за этим они сюда и пришли. И именно это так дорого стоило его взводу в Зелёнке.

— Речь идёт о биологическом оружии?

Нимрод посмотрел на Павле из-под козырька потрёпанной фуражки, но промолчал.

— Именно за ним вы притащили нас сюда?

— Объект поисков и кульминация задания находятся внутри. Нам предстоит проникнуть на базу.

— И каким же образом мы это сделаем?

Лейтенант продолжал смотреть на сержанта шкуродёров. В зелёном отражённом свете магнокуляров Бориско видел расстроенное лицо, испорченное справа красными шрамами. Он улыбался и это беспокоило Павле сильнее, чем плотоядное растение-людоед или хищный зелёнокожий.

— Я надеялся, что ты предложишь решение.

Кратер от взрыва простирался посреди измученных джунглей на добрых пятьсот метров. Растительность едва касалась его краёв. Деревья посерели, искривились и увяли. Они не были похожи ни на какие растения, которые могли существовать где-нибудь кроме как на демонических мирах в Оке Ужаса.

В самом кратере не росло ничего. Земля была заражённой, чахлой, выжженной и очищенной от всех питательных веществ, которые могли позволить прорасти жизни.

В центре на самом дне, где почва затвердела и потрескалась, словно на засушливых загрязнённых равнинах пепельных пустошей Армагеддона Секунд, стоял круг из восьми камней четырёхметровой высоты. Чёрные монолиты казались вырезанными из обсидиана. Каждое отверстие на потёртой поверхности — не смотря на неблагоприятную окружающую среду, кислотные дожди и гораздо более таинственные погодные явления за последние столетия — выглядело так, как если бы только что появилось. На каменных менгирах вырезали жестокие демонические лица — полные острых клыков пасти и жутко перекошенные морды.

На жертвенных камнях изобразили не только их — там были ещё корчащиеся сигилы и отвратительные руны, при взгляде на которые болели глаза и сводило живот. Но, похоже, орки не обращали внимания на мерзкие изображения, и перекошенные демонические лица лишь ещё сильнее возбуждали у ксеносов предчувствие сражения.

Армия зелёнокожих окружила стоячие камни и выплеснулась за пределы кратера. Здесь собрались орки из нескольких диких племён, включая наездников на кабанах и даже небольшого сквиггота.

В самом центре круга, забравшись на каменный алтарь, стоял вирдбой. Изгнанник вернулся к сородичам. Одной из мясистых рук он сжимал кривой посох из квои. Шаман ксеносов пристально всматривался в истерзанные небеса, в его глазах потрескивали зелёные огоньки.

Удивительно, но собравшиеся зелёнокожие вели себя необычно тихо, хотя можно было ожидать рёва Вааагх! поглотившего кратер диким шумом. Все уставились в небеса, как и вирдбой, который привёл их сюда именно сейчас. Они смотрели и ждали.

Над ними корчился и рос варп-шторм. Высокие кроваво-красные грозовые облака бурлили и кипели необузданными энергиями, омывая орков стробирующим светом потрескивающих аметистовых молний.

Ветер завывал вокруг кратера с яростью голодного хищника. Гром гремел так, словно небо раскололось на части. Остаточные потрескивающие отголоски эхом разносились над пологом джунглей.

И Руздак Блитцгул и дикие орочьи племена Армагеддона ожидали конца света.

Часть третья

Без страха

Семнадцатая глава

Наследие проклятых

Неловкое молчание повисло над неровной гниющей поляной, пока два отряда космических десантников изучали друг друга. Приказав рыцарям не стрелять и крепко сжимая крозиус, Вольфрам наблюдал за тем, что предпримет противная сторона.

Один из воинов в серой броне шагнул вперёд. Капеллан мельком увидел белый череп, украшавший наплечник.

— Капитан Оберон Эврис из Реликторов, — произнёс воин, крепко сжимая латной перчаткой силовой меч, если потребуется защищаться.

— Капеллан Вольфрам из Солемнского крестового похода Чёрных Храмовников, генетический сын Сигизмунда и Рогала Дорна.

Обе стороны продолжали с подозрением рассматривать друг друга, словно перед ними стояли орки. Нужно было что-то предпринять, чтобы разрешить зашедшую в тупик ситуацию.

— Благословляю, брат, — сказал воин-жрец, сотворив аквилу и направив крозиус на капитана.

— Сила воли, стойкость воли, — ответил Реликтор, держа силовой меч так, чтобы украшенная черепом рукоять и гарда образовали крест перед склонённой головой.

— Во имя Трона, похоже, у нас общая цель, — заметил Вольфрам.

— Согласен. Рад встрече, брат-Храмовник.

Знакомство состоялось, и оба командира приказали объединённым силам Чёрных Храмовников и Реликторов устроить привал для подготовки и обсуждения цели миссии. Всего космических десантников было двадцать три: одиннадцать уцелевших рыцарей истребительной команды Вольфрама и двенадцать воинов из отряда капитана Эвриса.

Хотя Храмовники не нуждались во сне, им требовалось время, чтобы оценить полученные повреждения. Апотекарию Блианту требовалось время, чтобы обработать раны, полученные в схватке с дикими орками. Другим братьям требовалось время, чтобы починить — насколько это было возможно — повреждённую силовую броню. Следовало удостовериться, что болтеры благословлены, полностью заряжены и готовы к решающей битве, которая, несомненно, начнётся, когда они обязательно доберутся до эпицентра шторма на западе.

Несмотря на то, что оба отряда объединились, они всё равно держались двумя обособленными группами, сторонясь друг друга. Покинув своих воинов, оба лидера приступили к оживлённой беседе.

— Наступили благоприятные времена, — произнёс Оберон, пристально рассматривая далёкие кривые деревья увядших джунглей.

— Наступили тёмные времена, — ответил Вольфрам и в его голосе чувствовался гнев. Капитан выглядел слишком довольным происходящим, хотя сейчас перед ними не было ничего кроме ужасного чёрного знака в долгой и изобиловавшей войнами истории Армагеддона.

— Конечно, капеллан Вольфрам, — согласился Реликтор, — но в то же время они и благоприятные. Наступила эпоха знаков и предзнаменований. Грядут знамения. Сорок первое тысячелетие приближается к концу и Империум стоит перед рассветом новой эры.

— Разумеется, это последние дни старого тысячелетия, — сказал Храмовник, — но это и последние дни нашего крестового похода. Последние двенадцать лет дорого ему стоили, и нам повезёт, если мы увидим рассвет нового тысячелетия.

— Такой фатализм у капеллана Императора, — упрёк в тоне капитана граничил с дерзостью.

— Может и фатализм. Нам довелось столкнуться со столь многим и до сих пор мы побеждали, но ужасной ценой, — ответил Вольфрам, вспоминая события последних двенадцати лет, последних недель на Армагеддоне и последних дней задания по возвращению геносемени братьев. Но больше всего он думал о последних нескольких часах их миссии. — Да будет благословен Император, я простираюсь ниц перед Его Великолепнейшим Величеством, но предпочитаю называть это прагматизмом. Третья война за Армагеддон знаменует конец для всех нас, но прежде чем мы предстанем перед Золотым Троном, дабы Повелитель Человечества вершил над нами суд, мы сделаем всё, чтобы исполнить клятвы, принесённые Ему перед началом кампании.

— Все мы должны искупить свои грехи перед Золотым Троном, как требует Император, отец. Но ни одна жизнь, отданная на службе Императору, никогда не была… отдана напрасно.

— Я знаю кредо, брат Эврис, и лучше многих, — прорычал Вольфрам, в его голосе ясно слышалась ярость.

— Но всё о чём я говорю, капеллан Вольфрам, является верой. Мы — воины бессмертного Императора Человечества, — зловещая улыбка появилась на тонких губах капитана. — На нашей стороне вечность.

Храмовник отвернулся от лидера Реликторов и пристально посмотрел на остатки своего отряда.

Воин в серой броне заставил его почувствовать себя неловко. До него доходили слухи о Реликторах. Разговоры об интересе Инквизиции и проклятье ордена из-за сомнительного положения их домашнего мира. Говорят, Торва Минорис располагалась в сегментуме Обскурус, печально известном мощными варп-штормами.