Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Вспышка надежды, промелькнувшая в глазах девушки, словно кинжалом резанула сердце Каленберга. Он схватил Грау за плечо и прошептал предупреждение ему в ухо.

— Уйти? — глумливо произнёс чумной доктор. — И разочаровать этого бедного ребёнка? И кто из нас теперь жесток?

Грау дал своему телохранителю время переварить этот вопрос, в то время как сам повернулся, последовав за молодой девушкой вниз по коридору с глиняными стенами, а затем в небольшую комнату в задней части дома. В комнате было темно, тяжёлые шторы закрывали единственное окно, но с подачи Грау девушка быстро зажгла свечу.

В мерцающем свете Грау, наконец, увидел своего пациента. Он был благодарен за ароматы, исходящие от набивших нос-клюв его маски трав, потому что, естественно, не думал, что запах его пациента, был тем, что могло бы ему понравиться. Насколько сильным человеком Отто Зандауэр был перед тем, как болезнь заключила его в свои объятия, Грау вряд ли мог сказать, но то, что лежало, растянувшись на грязных простынях, было сморщенным пугалом с истощёнными чертами лица, беззубыми дёснами и с несколькими прядями волос, что ещё цеплялись за его голову. Его конечности были почти столь же тонки, как и трость чумного доктора, и Грау мог сосчитать рёбра несчастного через грязную материю ночной рубашки.

— Вы можете помочь ему? — со слезами на глазах умоляюще спросила девушка.

Грау ткнул тростью в сторону кровати, жестом понуждая девушку снять простыни со своего отца.

— Для начала я должен определить, что с ним не так, — сказал он. — Последствия заражения могут принимать разнообразные формы.

Чумной доктор подошёл к постели. Человек лежал, глядя в потолок, казалось, едва ли замечая его присутствие. Его дыхание было затруднено, каждый неровный вздох приходил лишь с величайшим напряжением сил.

Грау изменил свою хватку на трости, чтобы с помощью когтистой лапы на её конце наклонить голову Зандауэра и посмотреть на его опухшее горло. Громкий скребущийся звук, раздавшийся над головой, отвлёк внимание чумного доктора. Он пристально посмотрел в потолок, прислушиваясь, пока грубый звук продолжался. Создавалось ощущение, будто стая детей сновала по крыше. Вспомнив, что он был в нормальном доме, а не жалкой землянке, Грау отогнал от себя эти мысли.

— Крысы, — извинилась девушка. — Их становится всё больше в Аморбахе с каждым днём. Больше и смелее, чем когда-либо раньше.

Грау кивнул и вновь сосредоточил всё внимание на своём пациенте. С помощью трости он оттянул прочь ночную рубашку, обнажив грудь Зандауэра. Подталкивая тело больного человека, он вскоре смог получить хороший обзор на опухшие чёрные бубоны в подмышке человека. Тёмная жидкость сочилась из язв. За последний год Грау достаточно нагляделся на чуму, чтобы подивиться тому, что человек прожил так долго в таком состоянии.

— Это Смерть, — произнёс чумной доктор. В ответ на его заявление изо рта девушки вырвался стон ужаса. Грау перевёл взгляд на Каленберга, который стоял на пороге убогой каморки. Раздосадованный сердитым неодобрением, исходившим от его сотоварища, Грау быстро принял решение.

— Впрочем, ещё не вся надежда потеряна, — заверил девушку Грау. — Есть меры, которые мы можем предпринять, чтобы бороться с миазмами, — он щёлкнул пальцами в перчатках, призывая Каленберга в комнату. Подойдя к своему по-прежнему недовольному ассистенту, Грау открыл кожаную коробку, после чего вытащил оттуда небольшой деревянный ящичек, из которого вытащил раздутую жабу. Поставив отвратительное существо на пол, он махнул тростью девушке, чтобы она взяла её. — Мы должны сбалансировать телесную жидкость вашего отца. Привяжите эту рептилию к язвам своего отца. Она будет вытягивать пагубные последствия заражения, — чумной доктор кивнул клювастой головой. — Вы также должны принять меры, чтобы не допустить ещё большее количество злокачественных испарений в этот дом, — он поднял палец, демонстрируя важность этого пункта. — Замочите ткань в уксусе и поместите её у каждой щели, у каждой двери и подоконника. Очищающий запах уксуса предотвратит проникновение вредных испарений.

Из девушки вырвался поток благодарностей, и на её глаза навернулись слёзы. Она бросилась к руке Грау, чтобы поцеловать её, но чумной доктор удержал её, ткнув своей тростью. Глаза позади стеклянных линз были широко раскрыты от ужаса.

— Откройте лиф, — приказал Грау. Он услышал, как его напарник угрюмо что-то прорычал в знак протеста, но не обратил на это никакого внимания. Это не было каким-то похотливым злоупотреблением его власти. Была намного более важная причина для этого приказания.

Робко девушка потянула за завязки и распахнула перед ним платье. Раздражённый её медлительностью, Грау потянулся к ней когтистым концом трости и резко отбросил платье прочь. Он не обратил никакого внимания на молочно-белые формы и изгибы её тела, выставленные на обозрение, устремив взгляд на опухшие чёрные выпуклости под её руками.

— Пожалуйста, не…не говорите никому, — взмолилась девушка. — есть старая крестьянка, которая носит нам еду. Если она узнает, что я тоже больна, то перестанет это делать.

— Не волнуйтесь, мы не будем ничего говорить, — сказал ей Каленберг.

Грау вновь запустил руку в деревянный ящик, выудил оттуда вторую жабу и поставил тварь на пол.

— Следуйте моим указаниям и через несколько дней вы будете вне опасности, — сказал он ей. И снова отметил царапающие звуки у себя над головой. — После того, как вы оба встанете на ноги, вам стоит предпринять что-то, чтобы разобраться с проблемой крыс. — Грау постучал тростью по полу и махнул рукой в старинном жесте удачи.

— Мой коллега заберёт наш гонорар, — сказал Грау.

Каленберг продолжал поддерживать угрюмое молчание, когда двое мужчин вышли из обречённого дома и ступили на грязные улицы Аморбаха. Грау шёл впереди сердитого рыцаря, с каждым шагом всё более раздражаясь поведением своего спутника. Муки совести были не тем, что мог позволить себе Грау, только не после того, как его изгнали из Альтдорфа. Если человек хочет выжить в мире, то он должен быть столь же безжалостен, как и сам мир.

— Они оба умрут в любом случае, — заявил Грау. — По крайней мере, я дал им немножко надежды в их последние часы.

Каленберг ничего не сказал, лишь продолжал глядеть волком на чумного доктора.

— Ты расстроен из-за денег, не так ли? — спросил Грау. — Если бы я не взял с неё плату, она бы не поверила моим словам. В моих указаниях всё-таки есть небольшая доля истины, — чумной доктор с яростью отшвырнул тростью камень с дороги. — Ты бы предпочёл, чтобы я оставил всё для препирающихся Больцмана и Фехнера? Если ты хочешь пару стервятников, то вот отличный набор для тебя!