Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

предан. Я предвижу черные дни, и Прибрежные герцогства должны вместе выступить против пиратов. У нас нет времени беспокоиться о том, что принц Регал будет делать внутри страны. Пусть он едет в Тредфорд. Наша жизнь здесь, и здесь мы должны сражаться и выстоять.

Сказав это, я ощутил, как что-то изменилось во мне. Словно я сбросил плащ или, как насекомое, вылез из своего кокона. Регал оставлял меня здесь, в Оленьем замке. Он решил бросить меня навстречу трудностям и опасностям, вместе с теми, кто был мне более всех дорог. Пусть. Если король и королева Кетриккен окажутся далеко отсюда, в горах, я не стану больше бояться Регала. Молли нет, она для меня потеряна. Что говорил Баррич некоторое время назад? Если я не вижу её, это не означает, что она не видит меня. Что ж, тогда пусть видит — я могу действовать. Даже один восставший человек может что-то изменить. Пейшенс и Лейси будут в большей безопасности под моим покровительством, чем внутри страны в качестве заложников Регала. Мысли путались. Могу ли я захватить Олений замок и сохранить его в целости до возвращения Верити? Кто поддержит меня? Баррича не будет. Я не могу рассчитывать на его влияние. Но и жадно лакающие пиво солдаты из Внутренних герцогств тоже уйдут. Останутся только воины гарнизона, которые не дадут разрушить холодную скалу этого замка. Некоторые из них видели, как я рос, другие учились владеть мечом в одно время со мной. Я знал гвардию Кетриккен, а старые солдаты, которые все ещё носят цвета короля Шрюда, знают меня. Я принадлежал им, прежде чем стал принадлежать королю Шрюду. Вспомнят ли они об этом?

Несмотря на тепло, идущее от огня, меня охватила дрожь. Будь я волком, шерсть у меня на загривке встала бы дыбом. Искра во мне разгоралась.

— Я не король. И не принц. Я всего лишь бастард, но я люблю Бакк. Я не хочу, чтобы проливалась кровь, и не хочу противостоять Регалу. У нас нет на это времени, и я не стану убивать людей Шести Герцогств. Пусть Регал бежит внутрь страны. Когда он и собаки, которые нюхают его след, уйдут, я буду принадлежать вам. И все в Бакке, кого я смогу поднять.

Слова были произнесены, обязательство дано. «Измена, предатель», — шептал тихий голос внутри меня. Но сердце мое верило в справедливость того, что я сделал. Чейд может смотреть на это иначе. Но в то мгновение я знал единственный способ заявить о себе Чейду и Кетриккен — огласить, что я с теми, кто против Регала. Тем не менее я хотел быть уверен, что Браунди правильно понимает меня. Я пристально смотрел в его озабоченные глаза.

— Такова моя цель, герцог Браунди из Бернса. Я ясно говорю это и ничего не скрываю. Я вижу, как объединенные Шесть Герцогств — страна со свободным от пиратов побережьем — коронуют Кетриккен. Я хочу услышать от вас, что это также и ваша цель.

— Клянусь, что это так, Фитц Чивэл, сын Чивэла.

К моему ужасу, покрытый боевыми шрамами старик взял мои руки в свои и возложил себе на лоб в древнем жесте приносящего присягу вассала. Все, что я смог сделать, это не оторвать их от его лба. «Преданность Верити», — напомнил я себе. Вот как я начал это, и я должен постараться, чтобы так оно и шло.

— Я поговорю с остальными, — тихо продолжал Браунди. — Я скажу им, чего вы хотите. По правде говоря, нам тоже не нужно кровопролитие. Пусть щенок бежит, поджав хвост, внутрь страны. А здесь останутся волки.

Мои волосы встали дыбом от выбранных им слов.

— Мы будем присутствовать на его церемонии. Мы даже поклянемся ещё раз в верности королю династии Видящих. Но не он этот король. Он никогда им не будет. Насколько я понимаю, он уедет на следующий день после церемонии. Мы отпустим его, хотя по традиции новый будущий король должен встать перед своими герцогами и выслушать их советы. Может быть, мы задержимся на день или два после отъезда Регала. По крайней мере, Олений замок должен стать вашим, прежде чем мы уйдем. Мы позаботимся об этом. Нам нужно многое обсудить, например расположение наших кораблей. Ведь на верфях есть другие суда, правда?

Я коротко кивнул, и Браунди улыбнулся с волчьим удовлетворением.

— Мы проследим, чтобы их спустили на воду. Регал вывез из Оленьего замка все запасы, это известно каждому. Нам предстоит позаботиться о том, чтобы пополнить ваши склады. Фермерам и овцеводам Бакка придется понять, что они должны отдать припрятанное, если хотят, чтобы солдаты охраняли их побережье. Это будет трудная зима для всех нас, но тощие волки самые свирепые, как говорят.

А мы тощие, брат. О, мы тощие.

Ужасное предчувствие охватило меня. Что я сделал? Мне придется найти способ поговорить с Кетриккен до её отъезда, чтобы как-то заверить её, что я не предатель. Я свяжусь Силой с Верити, как только смогу. Поймет ли он? Он должен. Он всегда умел заглядывать в глубины моего сердца. Конечно, он увидит, чего я хочу. А король Шрюд? Давным-давно, покупая мою верность, он сказал: «Если какой-нибудь мужчина или женщина когда-нибудь захочет обратить тебя против меня, предлагая тебе больше, чем я, — приходи, расскажи мне об этом, и я обдумаю твои слова». «Отдали бы вы мне Олений замок, старый король?» — подумал я.

Я заметил, что Браунди замолчал.

— Не бойтесь, Фитц Чивэл, — сказал он. — Не сомневайтесь в правильности вашего выбора, или все мы пропали. Если ваша рука не поднимется, чтобы потребовать Олений замок, кто-то другой сделает это за вас. Мы не можем покинуть замок, никого не оставив у руля. Будьте довольны, что это выпало вам, — так, как довольны этим мы. Регал уходит туда, куда никто из нас не может последовать за ним. Он бежит внутрь страны, чтобы спрятаться под кровать своей матери. Мы должны сами постоять за себя. Все приметы и предзнаменования указывают нам на это. Говорят, что люди видели Рябого, пьющего кровь из колодца Оленьего замка, а у очага в Большом зале свернулась змея, которая посмела укусить ребенка. Сам я, когда ехал к югу, видел молодого орла, которого мучили вороны. Но как только я подумал, что ему следует броситься в море, чтобы спастись, он взмыл вверх и схватил ворону, которая собиралась кинуться на него. Он швырнул её в воду, а остальные вороны разлетелись в стороны, крича и хлопая крыльями. Это знамения, Фитц