Сильмариллион - Джон Толкин

Но ни чары, ни заклятья, ни, клык, ни яд, ни искусность демона, ни сила зверя не могли одолеть Хуана из Валинора; он вцепился в горло врага и поверг его наземь. Начал тогда Саурон менять облик, из волка став змеей, а потом приняв свой обычный вид, но не мог избавиться от хватки Хуана иначе, как только покинув совершенно свое тело, едва его отвратительный дух оставил свое пристанище, Лутиэн приблизилась к нему и сказала, что он будет лишен своей телесной оболочки, а его тень вернется, дрожа, к Морготу, "И там, — прибавила она, — ты, призрачный, будешь вечно мучиться под пыткой его презрения, если только не отдашь мне власти над этой крепостью".

Тогда Саурон покорился, и остров и все, что было на нем, оказались под властью Лутиэн. Хуан выпустил Саурона, и тот мгновенно принял облик летучей мыши-кровососа, подобно черной туче заслонив луну, и полетел, роняя из горла на деревья капли крови, и, прилетев в Таур-ну-Фуин, остался там, наполнив лес ужасом.

Лутиэн же, стоя на мосту, объявила о своей власти, и пало заклятие, скреплявшее камни, рухнули врата и стены темниц, вышли рабы и узники, смятенные, заслоняя глаза от лунного света, ибо слишком долго были они во тьме Саурона. Но Берена не было среди них. Долго искали его на острове Лутиэн и Хуан, и наконец Лутиэн нашла — скорбящим у тела Фелагунда. Так велико было его горе, что он лежал недвижно и не слышал ее шагов. Тогда, думая, что он умер, Лутиэн обхватила его руками и впала в черное забытье. Но тут Берен, вернувшись к свету из глубин отчаянья, поднял ее, и они вновь взглянули друг на друга; и рассвет, поднявшийся над черными холмами, озарил их.

Они погребли тело Фелагунда на вершине холма, на острове, который вновь был чист; и зеленая могила Финрода, сына Финарфина, благороднейшего из эльфийских владык, оставалась нетронутой до тех пор, пока весь этот край не изменил облик и не опустился, разоренный, на дно морское. Финрод же, вместе с отцом своим Финарфином бродит в лесах Эльдамара.

Вновь Берен и Лутиэн Тинувиэль были вместе и вольно бродили в лесах, и радость на время вернулась к ним; и хотя наступила зима, они от нее не страдали, ибо там, где ступала Лутиэн, распускались цветы, и птицы пели над заснеженными холмами. Верный же Хуан вернулся к господину своему Целегорму, но прежней любви уже не было между ними.

В Наргофронде царило смятение, ибо туда вернулись эльфы, что были прежде в плену на острове Саурона, и поднялся ропот, заглушить которого не смогли речи Целегорма. Горько оплакивали наргофрондцы гибель короля своего Фелагунда, говоря, что дева осмелилась совершить то, на что не отважились сыновья Феанора; многие, однако, прозревали, что не страх был причиной поступков Целегорма и Куруфина, но предательство. Потому сердца жителей Наргофронда освободились от их власти и обратились вновь к дому Финарфина; и они повиновались Ородрефу. Но он не позволил им, как хотели иные, убить братьев, ибо если пролилась бы кровь родичей, еще более прочными стали бы тенета Проклятия Мандоса. Однако в пределах Наргофронда не было для Целегорма ни пищи, ни крова, и поклялся Ородреф, что с этих пор не бывать дружбе меж Наргофрондом и сыновьями Феанора.

"Пусть так!" — процедил Целегорм, и глаза его угрожающе сверкнули; Куруфин же усмехнулся. Потом они вскочили на коней и умчались вихрем на поиски своих родичей, живших на востоке. Но никто не последовал за ними, даже их соплеменники, ибо все понимали, что проклятье лежит на братьях, и рок следует за ними по пятам. А Целебримбор, сын Куруфина, отрекся от лихих дел своего отца и остался в Наргофронде; но Хуан по-прежнему бежал за конем Целегорма, своего господина.

Они поскакали на запад, ибо спешили и намеревались проехать через Димбар и вдоль северных рубежей Дориафа, чтобы как можно скорее достичь Химринга, где обитал их брат Маэдрос; так как земли эти лежали близко от Дориафа, и недалеко были Нан-Дунгорфеб и угрозные горы Ужаса, они надеялись быстро пересечь их.

Говорят, что Берен и Лутиэн, бродя вдвоем, пришли в лес Брефиль и оказались близко от границ Дориафа. Тогда вспомнил Берен о своей клятве и, вопреки сердцу, решил теперь, когда Лутиэн в безопасности и вблизи от родных мест, вновь отправиться в путь. Но она не хотела расставаться с ним и сказала так: "Перед тобою, Берен, два пути — либо ты откажешься от своей цели и клятвы и будешь скитаться по земле, либо сдержишь слово и бросишь вызов Темной Силе, восседающей на северном троне. Но какую бы дорогу ты ни выбрал, я пойду за тобою, и судьба у нас будет одна".

В то время, как они шли, беседуя об этом и ни на что иное не обращая внимания, лесом проезжали Целегорм и Куруфин и узнали их издалека. Целегорм развернул коня и погнал на Берена, чтобы сбить его с ног, Куруфин же, свернув, наклонился и втащил Лутиэн на седло, ибо был умелым и сильным всадником. Но Берен увернулся от Целегорма и вскочил на всем скаку на мчавшегося мимо коня Куруфина; и с тех пор прыжок Берена прославлен среди людей и эльфов. Он вцепился в горло Куруфина, рванул его назад, и они вместе свалились на траву. Конь взвился на дыбы, сбросил Лутиэн, и она упала.

Берен душил Куруфина, но ему самому грозила смерть, ибо Целегорм на скаку замахнулся на него копьем. В этот миг Хуан отрекся от службы Целегорму и бросился на него, так что конь заметался и не мог приблизиться к Берену, опасаясь громадного пса. Целегорм проклял и пса, и коня, но Хуан был непреклонен. Лутиэн поднялась и крикнула, веля Берену не убивать Куруфина; однако Берен отнял у него оружие и доспехи, а также кинжал Ангрист. Этот кинжал был сделан Тэльхаром из Ногрода и висел без ножен у пояса Куруфина; он разрубал железо, как дерево. Потом Берен, подняв Куруфина, отшвырнул его прочь и велел возвращаться к благородным своим соплеменникам, которые, может быть, научат его обращать свою доблесть на более достойные цели. "Твоего коня я оставлю для Лутиэн, — добавил он, — и он должен быть счастлив, что освободился от такого хозяина."

Тогда Куруфин проклял Берена. "Скачи же! — крикнул он. — Спеши к мучительной и скорой смерти!" Целегорм посадил его на своего коня, и братья сделали вид, что уезжают; Берен же отвернулся, не слушая их. Тогда Куруфин, объятый стыдом и злобой, схватил лук Целегорма и выстрелил на скаку, целясь в Лутиэн. Хуан, прыгнув, поймал стрелу на лету, но Куруфин вновь спустил тетиву, и тогда Берен заслонил Лутиэн, и стрела вонзилась ему в грудь.

Говорят, что Хуан долго гнал сыновей Феанора, и они бежали в страхе; и вернувшись, он принес Лутиэн из чащи целебную траву. Той травой она остановила кровь, текшую из раны Берена, и искусством и любовью своей исцелила его; и так наконец они вернулись в Дориаф. Там Берен разрывался меж любовью и клятвой, и, однажды, зная, что Лутиэн теперь в безопасности, встал до рассвета, вверил ее заботам Хуана и в великой тоске ушел, пока она спала еще на траве.