Кольцо мечей - Элинор Арнасон

- В настоящий момент у нас две цели. Во-первых, установить постоянную систему связи, что выглядит все более и более вероятным, или хотя бы возможным. И нам хотелось бы вернуть всех наших, кого хвархаты держат в плену. Думаю, так и будет. Они явно заинтересованы в том, чтобы вернуть своих молодых людей. Правда, мне становится страшновато при мысли, что я должен буду сказать, как мало их осталось в живых.

Наступило молчание. Затем доктор Азизи осведомился, как долго могут продолжаться переговоры.

- У меня нет ответа на этот вопрос, - сказал Чарли. - Но мне не хотелось бы их прерывать, пока мы не добьемся чего-то положительного. Уже несколько обсуждений завершились жалким провалом.

Он посмотрел в свою рюмку и нахмурился.

- Меня не оставляет ощущение, что нам чего-то не хватает. Какой-то существенной информации. У меня возникает образ станции вроде этой, которая обращается вокруг одинокой звезды. Нами управляет, нас ведет гигантский фактор, нам неизвестный. - Он обвел их взглядом и улыбнулся. Когда дипломат бросается метафорами, это опасный симптом. Возможное ошибаюсь, возможно, мы знаем о хвархатах все, что нам требуется.

Доктор Азизи откинулся на спинку кресла с выражением покорности судьбе на лице.

- Но я все-таки считаю, что мы добились определенного прогресса, объявил Чарли решительно. - И намерен оставаться тут, пока не получу возможности сообщить на Землю о полном успехе.

Назад по ярко освещенным прохладным коридорам ее провожал Эйх Матсехар. Он - как порой случалось - был в молчаливом настроении, а она очень устала. Они и двумя словами не обменялись.

У себя в спальне она выключила потолочную голограмму и лежала в темноте. Решимость Чарли оставаться здесь до победного конца остро напомнила ей о сотне световых лет, отделяющей ее от остального человечества. Станция хвархатов показалась ей хрупкой и совсем чужой. Снаружи необъятная враждебная пустота, внутри непонятные инопланетяне.

Наконец она уснула и очутилась в лабиринте. Блуждая по нему, она иногда видела впереди дверь, ведущую в золотистые холмы Рида-1935Ц, но не могла до нее добраться и оказывалась в еще одном сером коридоре.

Проснулась она усталой и слегка угнетенной. Кофе не помог. Надев темно-зеленый брючный костюм с белой бумажной блузкой, она посмотрелась в зеркало в ванной и пожалела, что так и не научилась краситься. Такое несчастное лицо! Губная помада, несомненно, помогла бы, и что-нибудь, чтобы замаскировать усталость в глазах.

Анна выпила еще чашку кофе и вышла навстречу Хей Атала Вейхару.

- Ну, как "Гекльберри Финн"? - спросила она.

- Я прочел уже больше половины. Очень странное повествование. Почти все, кого описывает Твен Марк, невежественны и подлы. Это точное изображение человечества?

Она пыталась объяснить, что персонажи писались как комические.

- Нет, - сказал Вейхар. - Юмор, это когда один индивид подл и невежествен. Его показывают как пример неправильного поведения. Все смеются над ним. Ему стыдно. Но если все такие... Ха! Какое ужасное общество!

Анна попыталась объяснить характеры тех, кто осваивал приграничные земли.

- Вы посылаете людей четверками и пятерками? То есть практически одних? - В его голосе прозвучал ужас. - Кто же так осваивает девственную глушь?

- А как поступаете вы?

- Род разделяется, и младшая часть отправляется вдаль, много людей вместе. Они могут опираться друг на друга и на старшую часть рода. Они не теряют все, что у них было. Не уподобляются животным или тем, кого описывает Твен Марк.

Он задумчиво замолчал. А потом продолжал:

- Начинают они с того, что строят храм и совершают обряды. Затем возводят другие общественные здания - зал заседаний и, может быть, театр. Это зависит от того, насколько в этом роду любят смотреть представления. Но гимнастический комплекс и школу строят обязательно.

- Религия, политика, искусство, физическая культура и образование, продолжал он. - Это фундамент любой общины и должен быть заложен, как можно быстрее. После этого строят жилища, помещения для животных и заводы. Закладываются сады, вскапываются огороды, пастбища обносятся изгородями. И тогда - обычно на это уходит около года - прибывают женщины с детьми. Вот как положено это делать. Вот как мои предки покинули Хей и поселились в долине Атала. Мы все еще посылаем дары нашим родичам, совершаем обряды вместе с ними и с благодарностью и любовью помним все, что они сделали для нас в первые годы.

- Но в одиночку вы что-нибудь делаете?

- Почти нет. Ники говорит, что практически все, чем стоит заниматься, требует по меньшей мере двоих. Но, видимо, у вас это не общепринятое мнение. В сущности вы привержены одиночному образу жизни. Я подметил это в ваших книгах, которые читал. Посмотрите на Гека с Джимом. Они плывут по течению реки, как любовники-подростки, которым удалось избавиться от обязательств, чего мы вопреки своим мечтам никогда не делаем. И даже в той книге на корабле, полном мужчин, я почувствовал дух одиночества. Капитан всегда один. И тот, кто рассказывает, тоже... Ха! Какие вы все-таки! Невозможно понять!

Анна не нашла, что ему сказать, а потому задала вопрос. К поясу шортов Вейхара были прикреплены три металлические круглые бляхи - как и у всех встречных. Что означают эти бляхи?

- Одна удостоверяет личность, вторая ранг, а третья - род. У Ники их только две, потому что у него нет семьи. Или во всяком случае, эмблемы семьи. Я привык его видеть и не задумываюсь о том, что это такое - носить только две бляхи. Но иногда взгляну на него и вспомню. У меня волосы встают дыбом. - Он искоса бросил, на нее взгляд... Какой? Озабоченный? Несчастный? - Просто не понимаю, как он не прервет свою жизнь.

Они подошли к человеческому сектору, и он простился с ней. Она вошла и села наблюдать за переговорами. Ник, сидевший рядом со своим генералом, не показался ей несчастным. На форме Люди блях не носили, а потому его отличие от остальных не бросалось в глаза.

Обсуждался обмен пленными. Где его производить? Как обеспечить невозможность обмана? И единственное выражение, какое можно было уловить на лице Никласа, исчерпывалось скукой.

16

Я сидел на краю кровати Гвархи и натягивал носки, обнаружив их в дальнем углу кровати, где, насколько мне помнилось, я их не оставлял.

Он протянул руку и легонько погладил меня по плечу.

- Я все смотрел на человеков и думал, как должно быть странно не иметь меха, быть таким незащищенным, таким уязвимым.

Кроме того, я не помнил, чтобы вывернул носки наизнанку.

- Не удивительно, что вы сверху до низу прячетесь в одежде. Не удивительно, что движения у вас такие скованные, словно вы все время ожидаете нападения. Как, наверное, жутко быть такими... таким... - он поколебался, - открытым для вселенной. Я это хочу сказать?