Луна для влюбленных - Джейн Арчер

– И мне тоже придется привыкнуть к этому, – сказала Розалинда.

– Это когда ты не будешь пасти скот, – напомнил Мэверик.

Женщины недоуменно посмотрели на него. Он поднял руки вверх в знак капитуляции:

– Простите меня, но вам следует помнить, что у меня ведь ранчо, а за ним надо присматривать.

– У тебя все получится, – сказала Хейзл.

– Что ты хочешь сказать?

– Я расскажу тебе об этом за большим сочным бифштексом, которым ты обещал угостить меня. – Хейзл взяла в руки «кольт» и махнула им в сторону входной двери: – Встретимся в шесть. А пока что мы с Блю поработаем. У нас дел невпроворот.

– Мне нравится Гус-Крик, – сказала Розалинда, стоя на берегу реки.

Синтия была рядом. Мэверик грузил в свой фургон припасы, закупленные для ранчо. Они собирались отбыть на ранчо на рассвете, проведя ночь в пансионе городка Гус-Крик. Все необходимое они закупили в торговом центре. Лошадей Мэверик оставил в городских конюшнях. Он выпил виски в салуне, и им предстоял обед в кафе Гус-Крика. Название реки в этом городке непременно присутствовало на вывесках различных заведений, будь то кафе, салун или что-либо другое. Для того чтобы избежать путаницы, каждый магазин, или лавка, или кафе указывали также род деятельности. Так как каждое заведение специализировалось на чем-то одном, это отлично срабатывало.

Синтия огляделась. Ей пришлось признать, что городок Гус-Крик к северу от Шеридана, названного так в честь генерала Соединенных Штатов, был очаровательным. Его особенность заключалась в том, что он был расположен в самом красивом месте на территории Вайоминга. К западу от него находились горы Биг-Хорн, отроги горной гряды южной Монтаны. Они простирались почти до центрального Вайоминга. Далее змеилась река Биг-Хорн. К северу от городка была расположена резервация индейцев кроу. Синтия оказалась в самой сердцевине страны легенд. У нее возникло ощущение, что она в ловушке между прошлым и будущим. Синтия была на подъеме, потому что ей казалось, что мечта об издательском доме скоро воплотится в жизнь. Она догадывалась, что такое благосклонное, доброжелательное отношение к этому местечку было отчасти следствием ее привязанности к Розалинде и Мэверику. И все же нельзя было отрицать, что в Гус-Крике ее приняли тепло, а Хейзл стала живым воплощением ее мечты. Ночью Синтии снова снились привычные сны о человеке с лицом, скрытым тенью. Но она не могла сказать, был ли то Мэверик или кто-нибудь другой.

Синтия потрогала нежную ткань своей сиреневой хлопчатобумажной блузки, разгладила лиловую саржевую юбку и улыбнулась. По крайней мере на ней была чистая новая одежда. Она купила также блузку в синюю и белую клетку и темно-синюю юбку с разрезами. У нее еще оставалась шелковая шаль, столь хорошо сочетавшаяся со всеми ее туалетами, и белая блузка с зеленой юбкой, в которых она была в Денвере.

Синтия посмотрела на Розалинду, бросавшую в воду камешки. Они купили для Розалинды практичную одежду, белье, обувь, а также кое-какие книги. Мэверик приобрел два тяжелых зимних плаща и перчатки на меховой подкладке и настоял на том, чтобы упаковать их сразу. Кроме того, он позаботился о небольших подарках для всех людей, работавших на его ранчо. Синтия, конечно, волновалась перед встречей с его друзьями, но все это могло подождать до завтра, ведь путь до ранчо предстоял неблизкий.

Синтия глубоко вдыхала ароматный воздух и слушала шелест трав на берегу и звуки ночной жизни животных. И она, и Розалинда молчали. Мимо них пробежал кролик, на верхушке тополя распевал луговой жаворонок, а высоко в восходящих потоках воздуха парил сокол. Бабочка перелетела с оранжевого цветка индейской ястребинки на красный. Ястребинка тонула в густой буйволовой траве, покрывавшей оба берега реки.

Сцена была столь идиллической, что Синтии захотелось сохранить ее для потомства на фотографии или по крайней мере в своей памяти.

– Тебе здесь нравится? – спросила Розалинда.

– Да. Я и не представляла, что существует место, где животные и растения чувствуют себя комфортно.

– Интересно знать, как долго оно таким останется.

– Надеюсь, навсегда. А тебе здесь нравится?

– Красиво, но на моей родной земле лучше.

– Да, юго-запад тоже красив, но эта земля мне приглянулась.

– Могу сказать почему, – ответила Розалинда, – ты все еще носишь кристалл яки.

– Да, – Синтия снова дотронулась до кристалла, – пока он приносил мне удачу. По крайней мере я так думаю.

– Не сомневайся в силе кристалла яки. Твоя подруга почувствовала, что следует тебе прислать.

– Я послала Виктории телеграмму из Шеридана, Она должна знать, что я добралась сюда благополучно. Я послала также телеграмму Вайолет в Лордсберг.

– Как ты думаешь, когда отец Баптисте получит мое письмо, отправленное из Шеридана?

– Не могу сказать, но, уверена, оно дойдет до него.

– Надеюсь, что он скоро узнает мой новый адрес. Синтия усмехнулась:

– Уверена, что отец Баптисте тебе напишет.

– Может быть, он тоже работает над книгой.

– Надеюсь. Думаю, он сообщит нам, когда книга будет готова.

Розалинда кивнула, потом бросила в воду еще один камешек.

– Рада, что теперь ты полюбила чтение, – сказала Синтия.

– Мне и писать нравится, – ответила Розалинда, подняв голову. – А я рада, что теперь ты отлично ездишь верхом.

Синтия улыбнулась:

– У меня не было выбора. Но сейчас мне кажется, что я скучаю по верховой езде. Мне бы хотелось заниматься этим на ранчо.

– А еще мы научим тебя стрелять из «кольта» и «винчестера». На Западе такие навыки необходимы.

– Пожалуй, я вынуждена согласиться с этим после того, что мы пережили, – сказала Синтия нерешительно. – И мне хотелось бы узнать больше о растениях, которые ты собираешь в медицинских целях и для еды.

Розалинда огляделась:

– Здесь другие растения, и мне еще предстоит их изучить.

– Мэверик найдет кого-нибудь, кто знает их и сможет рассказать тебе.

– Если захочет, то найдет.

Они замолчали, наслаждаясь ласковыми предзакатными лучами солнца и любуясь ослепительно красными, оранжевыми, багровыми и лиловыми полосами на небе.

– Вот вы где, – сказал Мэверик, приближаясь к ним.

– Все сделано? – спросила Синтия. Здесь, на этой земле, Мэверик казался ей выше ростом. Он улыбался чаще, и складка озабоченности, залегавшая между его бровями, теперь исчезла.

– Да, мы можем выехать на рассвете, но я всегда что-нибудь забываю, – сказал Мэверик. – Мне все-таки надо вернуться в город и поговорить с Хейзл. Прежде чем ты появишься там одна, я должен все разведать. Я чувствую в городе большую напряженность. Хейзл сообщит мне за ужином последние новости.