Покушения и инсценировки - От Ленина до Ельцина - Н Зенькович

Точно не известно, куда привезли супругов Тавриных. По одной версии - в райотдел НКВД, по другой - в комендатуру войсковой части. Единственное, в чем нет разночтений, это в том, что пока Таврины оформляли отметки в своих документах, старший лейтенант Ветров на свой страх и риск решил обыскать мотоцикл.

В коляске милиционер обнаружил три чемодана. Превозмогая страх - все-таки майор "СМЕРШа", Герой Советского Союза! - Ветров непослушными руками открыл чемоданы. Кроме личных вещей, принадлежащих майору, там лежали семь пистолетов, портативная рация, "панцеркнакке" и кожаное пальто к нему, магнитная мина с приспособлением для дистанционного взрыва, более сотни разных штампов, чистые бланки документов.

Ясно, что майора и его спутницу после этих находок не отпустили и продержали некоторое время под стражей, пока не связались с Москвой и не установили - в 39-й армии Таврин не значится да и вообще человека с такой фамилией нет во всей системе "СМЕРШ".

Вскоре за ними приехали контрразведчики из Москвы и забрали с собой. Таврин сделал признание, что заброшен на советскую территорию для выполнения специального задания, связанного с совершением террористического акта против Сталина.

И только совсем недавно стало известно, что задержание Таврина старшим лейтенантом милиции Ветровым не простая случайность.

Еще во время подготовки Таврина к операции чекисты получили из Риги сообщение о странном заказе, который сделал неизвестный посетитель в одной из пошивочных мастерских, входивших в систему немецких спецслужб. Клиент попросил сшить ему кожаное пальто по русской моде, но с расширенным правым рукавом (для "панцеркнакке", конечно же!) и широкими удлиненными карманами. Ни адреса, ни своего имени заказчик не оставил, сказав, что сам придет за пальто. Портной, работавший на советскую разведку, удивился необычайности кроя и анонимности заказчика и поделился своими подозрениями с кем надо. Во время примерки за заказчиком незаметно проследили. Из мастерской он направился прямехонько в отель "Эксельсиор", известный посвященным тем, что он входил в систему учреждений германских спецслужб. Обладателя необычного кожаного пальто взяли на заметку - видный мужчина, выше среднего роста, широкоплечий, с благородными привлекательными чертами, с большим лоснящимся лбом, розовощекий.

Для доставки диверсантов на советскую территорию оборудовали специальный четырехмоторный транспортный самолет "Арадо-332", который благодаря двадцатиколесному шасси и особым каучуковым гусеницам мог приземлиться не только на неприспособленной площадке, но и в случае необходимости даже на пахотном поле. Для передвижения по советской территории супругам подготовили закамуфлированный мотоцикл "М-72" советского производства. Посадку самолета должна была обеспечивать заранее заброшенная аэродромная команда.

По плану ее выбросили первой. Однако ей не повезло - переловили сотрудники "СМЕРШ". На допросах аэродромщики особо не упирались и выложили все, что им было известно. Они признались, что прибыли с целью встретить другой самолет. Кто на нем должен прилететь, понятия не имеют.

Контрразведчики поняли, что может пожаловать важная птица, и предложили радисту группы передавать в разведцентр ту информацию, которую ему дадут. Началась радиоигра. Радист сообщал: все зер гут, подготовка к приему самолета идет по плану.

Не заметив подвоха, разведцентр дал добро на вылет супругов. Пятого сентября 1944 года "Арадо-332" взлетел с военного аэродрома под Ригой и взял курс к месту посадки на советской территории. Однако на подходе к нему был обстрелян зенитной артиллерией и получил серьезные повреждения. Стало ясно, что сесть в указанном квадрате не удастся, и экипаж принял решение совершить посадку в другом, более безопасном месте.

Приземлились возле села Карманово Смоленской области. При посадке в полнейшей темноте и на незнакомой местности самолет получил дополнительные повреждения. Пока пилоты наскоро устраняли неисправности, пассажиры выкатили мотоцикл, уселись, завели мотор, попрощались с членами экипажа и двинулись по направлению к Москве.

Советская контрразведка между тем обеспокоилась, не встретив самолет в назначенное время и в условленном месте. Заподозрив, что диверсанты выброшены в другом районе, перекрыли дороги, ведущие на Москву, установили дополнительные посты.

Когда служба наблюдения системы ПВО сообщила об обстрелянном в районе Можайска и развернувшемся в сторону Смоленска немецком самолете, туда срочно были направлены оперативные группы. Одна из групп прибыла в район большого села Карманово.

Чекисты, переодетые в милицейскую форму, расспрашивали местных жителей, не садился ли поблизости самолет, не встречались ли им незнакомые люди. Архивные документы донесли до нас фамилию женщины, видевшей мотоцикл с незнакомыми мужчиной и женщиной. Учительница Алмазова сказала, что мотоцикл двигался в сторону Карманово.

Другие жители сообщили о том, что между деревнями Завражье и Яковлеве ночью, похоже, приземлялся самолет. Во всяком случае, оттуда что-то взлетело поутру и исчезло в западном направлении.

Так что человек по фамилии Ветров, облаченный в милицейскую форму с погонами старшего лейтенанта, появился на раскисшей от дождя сельской дороге, ведущей в Карманово, вовсе не волей случая.

На следствии Таврин выложил без утайки все, что ему было известно.

Знал он немало. Особенно ценными оказались его сведения относительно готовившихся перебросок через линию фронта нескольких групп диверсантов. Потом их всех переловили, не дав возможности выполнить задания по взрыву мостов через Волгу, Каму и другие реки, а также совершить диверсии на оборонных объектах Урала.

По поведению Таврина было видно, что он не прочь искупить вину. Арестованный террорист прямо, без обиняков, заявил, что согласен сотрудничать с советской контрразведкой. Такое же пожелание высказала и жена Таврина.

Началась радиоигра. В сентябре сорок четвертого в Берлин ушло первое донесение Тавриных: прибыли благополучно, начали работу.

Первого марта сорок пятого года Лидия Бобрик передала очередную радиограмму: "Познакомился с женщиной-врачом. Имеет знакомства в кремлевской больнице. Обрабатываю".

Последнее сообщение Таврины передали девятого апреля сорок пятого года. Ответа не последовало - наверное, берлинским хозяевам было не до московских агентов, поскольку бои шли уже на ближайших подступах к городу.

По некоторым сведениям, Таврины содержались в тюрьме еще семь лет после окончания войны. Время от времени их отвозили на конспиративную квартиру, откуда они передавали радиограммы в Берлин, напоминая о себе. Но ответа не было. В Москве тоже никто не выходил на связь с ними.

Осудили и расстреляли Тавриных только в 1952 году. Так долго их держали живыми потому, что они были нужны советской контрразведке, помогая опознавать заброшенных на советскую территорию немецких агентов. К 1952 году, наверное, их всех переловили, и в Тавриных нужды больше не было.

РЫСКАЮЩИЕ ВОЛКИ

Существует множество версий последних дней Сталина. Они подробно изложены в моей книге "Вожди и сподвижники. Оговоры. Слежка. Травля", изданной "ОЛМАПРЕСС" в 1997 году.

Во всех приведенных там версиях сквозит мысль, выраженная в речи албанского лидера Энвера Ходжи 24 мая 1964 года: "Советские лидеры заговорщики, которые имеют наглость открыто рассказывать, как это делает Микоян, что они тайно подготовили заговор, чтобы убить Сталина".

Лидеры - это четверка в составе Берии, Маленкова, Хрущева и Булганина.

В последнее время в этом вопросе появилось и коечто новое.

В 1996 году в США вышла книга "Снежный волк". Ее автор ирландский писатель Глэн Мид исследовал ряд странных обстоятельств кончины Сталина и пришел к выводу, что к смерти советского диктатора приложили руку... агенты ЦРУ.

Прежде всего Глэну Миду показалось подозрительным, что тогдашний американский президент Дуайт Эйзенхауэр, известный аккуратностью в ведении личных дневников, по непонятным причинам не делал записей в течение целых трех недель как раз в тот период. Хотя для Эйзенхауэра все происходящее вокруг Сталина было крайне важным.

В название книги лег тот факт, что Сталин в последние недели жизни проявлял непонятный интерес к волкам. Любопытно, что за пару недель до внезапной кончины, на встрече с индийским послом Меноном, последним видевшим его в живых иностранцем, Сталин сказал две фразы, наполненные каким-то загадочным смыслом: "Волк рыскает в поисках моей крови. Надо уничтожить волков". Посол, несомненно, был озадачен.

О том, что Сталин во время беседы рассеянно рисовал в блокноте красным карандашом изображения волков, есть сведения и в книге американского журналиста Гаррисона Солсбери, который большую часть своей жизни провел в Москве. Ему рассказывал об этом все тот же посол Индии Менон. По словам Менона, Сталин сказал: русские крестьяне знали, что делать с волками, - они их уничтожали. Менону показалось странным это замечание.