Прозрение - Эмма Драммонд

На горизонте показалась гряда холмов – Хетта знала, что до Чертова Прыжка не менее двух часов езды. Повинуясь се просьбам, Алекс никогда не пересекал эту границу – он ждал ее в ущелье. Как хотелось ей, чтобы именно сегодня молодой человек нарушил обещание и выехал ей навстречу в степь…

Поскрипывая на ухабах, повозка медленно ехала по степи. Новый порыв ветра заставил девушку вздрогнуть от холода… Этот ветер дул с северо-востока – из Трансвааля. Территория бурского государства находилась всего в нескольких милях отсюда; примерно на таком же расстоянии, только на северо-западе, проходила граница с Оранжевой республикой. Если буры осуществят свой план и по весне нападут на англичан, ландердорпский гарнизон станет одной из первых жертв этого наступления. К сентябрю сильно потеплеет, степь покроется сочными травами, столь необходимыми для кавалерийских коней и для скота, в мясе которого будут нуждаться сами всадники. До начала весны оставалось три месяца! Всего три месяца…

Алекс ждал ее в обычном месте. На нем была скромная куртка, прекрасно скроенные бриджи и ярко начищенные высокие сапоги… При виде Хетты он пустил коня навстречу и, поравнявшись с фургоном, резко развернулся. Он поздоровался с ней по-голландски, но девушка не ответила, с тревогой глядя в его глаза.

– Что с тобой? – спросил Алекс. – Что-нибудь случилось дома?

– Нет… Да, – проговорила Хетта, останавливая волов и спускаясь на землю.

Алекс натянул поводья и через мгновение спрыгнул с седла:

– У тебя все в порядке?

Девушка молча кивнула, но он понял, что случилось что-то серьезное. Он подошел к ней поближе и заглянул ей в глаза.

Хетта снова вспомнила соседа, который привез новую винтовку, Упу, сетовавшего на возраст, не позволявший ему сражаться с англичанами, Франца, с печалью глядевшего на орудие убийства, которым ему вскоре надлежало воспользоваться. Потом она перевела взгляд на Алекса и стала напряженно вглядываться в благородные черты его лица…

– Ты совсем не похож на врага, – произнесла она наконец.

Вместо ответа Алекс нежно погладил ее по подбородку, потом крепко обнял и поцеловал…

– Разве враги поступают так, как я? – проговорил он, немного приподняв голову. – Я так долго ждал, – продолжил он, гладя Хетту по голове. – Ты диктовала свои условия, и я безоговорочно выполнял их. О если бы ты только знала, чего мне стоило соблюдение этих условий… И вот ты называешь меня врагом. Что же мне теперь делать?

Хетта могла лишь схватить руку Алекса, – ту самую руку, которая только что гладила ее, и прижать ее к своим губам, покрывая каждый палец нежными поцелуями. Сделав небольшое усилие, Алекс опустил руку к ее шее и развязал бант, удерживавший ленточки чепчика…

– Я люблю тебя, Хетта. Я скорее умру, чем причиню тебе какой-либо вред.

Девушке были нужны сейчас именно эти слова, это признание. Она снова прижалась к Алексу, сливаясь с ним в долгом и нежном поцелуе.

– Любимая моя, – прошептал Алекс через несколько минут, – мне не хватает слов, чтобы сказать, как много ты для меня значишь… Если бы я был поэтом, я, наверное, посвятил бы тебе стихи…

– Не надо никаких слов, – прошептала в ответ Хетта. – Я и так все понимаю… Ты мог бы говорить со мной на латыни, или греческом, или на любом другом языке, но я все равно понимала бы тебя по одному твоему взгляду… – Она нежно дотронулась рукой до его губ – Я так горда тем, что ты меня любишь.

– Милая Хетта, – проговорил Алекс, осторожно отстраняя ее руку, – ни одна английская девушка никогда бы не решилась произнести такие слова… Но ты прекраснее всех на свете, когда произносить их!

Ни одна английская девушка… Эти слова Алекса снова возвратили Хетту к ее тревожным мыслям – она снова вспомнила, что она и ее возлюбленный были детьми разных народов, разных стран… В сердце ее опять вернулся страх—страх за Алекса.

– Послушай, Алекс, – проговорила она срывающимся голосом. – Они… они передали моему брату новую винтовку, чтобы он стрелял из нее по вашим солдатам… Они говорят, что вы собираетесь захватить наши земли. Они называют вас врагами.

Хетта крепко прижалась щекой к груди Алекса, моля Бога лишь об одном: чтобы молодой лейтенант развеял все ее страхи, чтобы он сказал ей, что никакой войны между англичанами и бурами никогда не будет.

– Ничего не поделаешь, – медленно протянул Алекс. – Для таких людей, как твой дед, все англичане – враги.

– Но ведь он же не прав! – воскликнула девушка. – Вы ведь не хотите отнять у нас эту землю! Мы будем жить в мире, правда?

Молодой человек медлил с ответом, и Хетта, почувствовав неладное, немного отстранилась от него и сказала:

– Алекс, почему ты молчишь? Скажи мне правду– ты ведь никогда не лгал мне… Пожалуйста, пообещай, что никогда не станешь обманывать меня.

– Обещаю, – проговорил молодой человек, глядя ей в глаза. По голосу и по глазам Алекса Хетта поняла, что он действительно никогда не сможет обмануть ее.

– Видишь ли, Хетта, я не отвечаю на твои вопросы потому, что они слишком наивны…

– Слишком наивны? – взволнованным голосом переспросила девушка. – Так, значит, все это правда? Значит, вы действительно хотите напасть на мой народ?

– Тише! – прошептал Алекс, целуя ее в губы. – Я отвечу на все твои вопросы, но мне очень трудно найти нужные слова, чтобы все объяснить тебе.

– Ты должен найти эти слова, Алекс. Ты должен… Алекс вздохнул и ответил с печальной улыбкой:

– Не я один принимаю решения, к сожалению…

– Алекс, пожалуйста… Ради нашей любви расскажи мне всю правду. Неужели я не заслуживаю права знать то, что известно тебе?

– Ты заслуживаешь гораздо большего! – прошептал молодой человек, покрывая ее губы жаркими поцелуями.

Через несколько минут он помог Хетте подняться на козлы и, усевшись рядом с ней, стал рассказывать о том, какая ситуация сложилась в Южной Африке. Алекс старался" объяснить все как можно проще и доходчивее, но в ее голове не укладывалось, какое отношение имели события, происходившие в Иоганнесбурге, к Ландердорпу и его окрестностям. Да, соотечественники Алекса никак не могли найти общего языка с президентом Крюгером – но почему споры политиков должны были привести к тому, что английские солдаты отнимут у старого Упы Майбурга его землю?! Ей так хотелось, чтобы дед ошибался.

– Так, значит, Упа не прав? – проговорила она, когда Алекс закончил.

– Что касается его страхов по поводу того, что мои стрелки займут боевые позиции на территории его фермы, то он, конечно, ошибается… Но все не так просто: если англичане получат право участия в выборах, буры не смогут единолично управлять своим государством. А значит, у него есть основания говорить, что мы посягаем на его землю…