Проклятие Низвергнутого бога - Дэн Черненко

– Ах! – вырвалось у людей, пришедших короновать Граса.

Букко опустил корону и приказал командору нагнуть голову. Тот подчинился. «Это последний раз, когда я выполняю чью-то волю», – пронеслось в его голове. Его мысль не была осознанной: откуда человек может знать, что уготовано ему в будущем. После того как Букко водрузил корону ему на голову, Грас громко выкрикнул:

– Свершилось!

Он понял, почему Букко так спешил: корона оказалась слишком тяжелой, гораздо тяжелее шлема, который оберегал голову во время боя. Корона предназначалась для других целей.

«Слава королю Грасу!», «Долгих лет королю Грасу!», «Король Грас! Король Грас!» – крики подобно прибою. Не тому прибою, о котором помнить нужно было всегда, когда он служил на галере. А с этим прибоем он знал, как справиться.

Грас поднял руки вверх, прося тишины, как прежде делал архипастырь. Ему пришлось ждать дольше, чем Букко, – наверное, это хороший знак.

– Люди Аворниса! – выкрикнул он, напрягая голос, как во время шторма на палубе галеры, отдавая приказания. – Люди Аворниса, я никогда не мечтал – я никогда не собирался править вами. – Это было правдой, по крайней мере, до тех пор, пока его не призвали защитить столицу от фервингов и Дагиперта. Люди одобрительно зашумели при этих его словах, они тоже верили ему. Он продолжил: – У нас много врагов. Я сделаю все возможное, чтобы удержать их за границами государства. И дворяне в самом королевстве, те, кто зарится на чужое добро, пусть поостерегутся. Они не друзья Аворниса.

Овация, которой разразилась толпа, словно волна, почти опрокинула его с ног. Простые люди устали от жадных правителей, таких как Корвус и Коракс. И было приятно сознавать, что он не ошибся.

Но, к его удивлению, он заметил, что король Ланиус тоже хлопает в ладоши. «Не забавно ли это? – подумал Грас. – Что мальчишка может иметь против знати»?

Однако следовало завершать речь.

– С вашей помощью и помощью богов Аворнис снова станет великим королевством. Скоро мы добьемся этого. Если мы объединимся и перестанем враждовать между собой, у нас все получится. Низвергнутый не пытался бы с такой яростью сломить нас, если бы не боялся нас.

Грас почувствовал озноб. Изгнанный с небес, Низвергнутый считал, что земной мир принадлежал только ему по священному праву. Низвергнутый всегда будет расценивать как оскорбление, если любой смертный захочет править вместо него. «Плохо дело», – пронеслось в голове.

– Также я хочу назначить Алсу главой совета волшебников, поддерживающих трон, – сказал Грас. – Алса, покажись! – Женщина выступила вперед, махнув рукой, и тут же отступила назад. Муж обнял ее. На его лице сияла гордость. Грас продолжил: – Алса спасла меня от колдовского заклятия и заслуживает награду. Каждый, кто будет преданно служить мне, будет вознагражден.

Снова площадь взорвалась овациями. Грас поддержал впечатление, что его жизни угрожал Низвергнутый, не королева Серфия. Он не хотел унижать Ланиуса при всех без необходимости. Едва заметно Ланиус кивнул ему. Он понял, о чем Грас сказал и о чем умолчал. Итак, мальчик был благодарен ему за сдержанность. «Может быть, мы найдем общий язык, – подумал Грас – Может быть».

12

ЛАНИУС поселил котозьянов в комнате рядом со своей спальней. Он назвал самца Чугуном, а самку – Бронзой. Когда спустя две недели Бронза родила двух детенышей, Чугун попытался убить их, как и предупреждал Ярополк. Так что для самца пришлось найти еще одну комнату.

Сначала Бронза относилась к Ланиусу с тем же недоверием, как к Чугуну, пока король не поселил его отдельно. Но мало-помалу кусочки свинины и дичи сделали свое дело.

Детеныши крепко держались всеми четырьмя лапками за Бронзу, даже их маленькие хвостики пытались обвиться вокруг нее. В первые недели своей жизни, держаться за мать и сосать ее молоко, было единственной их заботой. Они отнеслись к Ланиусу с той же любовью и доверием, как и к своей матери. Один детеныш оказался мальчиком, другой – девочкой. Было ли это счастливой случайностью или обычным делом для котозьянов? Но к тому времени Ярополк покинул столицу Аворниса, и никто из черногорцев, обитавших в столице, не знал ответа на этот вопрос. Ланиус назвал их Паук и Хваталка – она имела обыкновение хватать все, до чего могли дотянуться ее крошечные ручонки, и отправлять это в рот. Пока Грас управлял королевством, мальчик мог проводить все свое время с котозьянами.

Юный король не забывал и про Чугуна, чтобы тот не отвык от него. После того как он отселил его от Бронзы и детенышей, Ланиус подумывал, не назвать ли его Низвергнутым. Но затем отказался от этой идеи. В Аворнисе такое имя могло принести беду, даже данное в шутку.

Он искал блох у Паука, когда кто-то постучал в дверь комнаты котозьянов.

– Кто там? – спросил Ланиус.

Когда на его коленях урчал маленький котозьян, ему не хотелось видеть никого из людей.

– Грас.

Именно так, без титула, который он отобрал у Ланиуса. Он просто продолжал выполнять свои обязанности и общаться с мальчиком только по необходимости. Ланиус не мог понять, относится ли он лучше к своему соседу на троне из-за этого. Как бы то ни было, он не мог не замечать его.

Грас вошел в комнату и быстро прикрыл дверь за собой, чтобы котозьяны не смогли выскочить. Ярополк был прав: позволив им выбраться на свободу, было почти невозможно вернуть их обратно.

– Прелестные зверьки, ваше величество, – заметил Грас, – просто очаровательные. Я вижу, вам они очень нравятся.

– Очень, – согласился Ланиус и после короткой паузы добавил: – Ваше величество. – Ему не доставляло удовольствия обращаться к Грасу таким образом, но избежать этого было невозможно. – Ты пришел сообщить мне это?

Грас покачал головой:

– Вовсе нет, я пришел спросить тебя кое о чем.

– Пожалуйста, – ответил Ланиус.

Паук заерзал у него на коленях. Он выпустил котозьяна, и тот поковылял к матери. Бронза сгребла детенышей и прижала их к себе, почти как женщина обнимает своих детей.

– Вы видели мою дочь Сосию, – начал Грас. Ланиус кивнул, озадаченный таким началом. Не дождавшись ничего, кроме кивка, Грасу пришлось задать следующий вопрос: – Что вы о ней думаете?

Честно говоря, Ланиус вообще не думал о Сосии – ни плохо, ни хорошо. Он заметил, что она примерно его возраста, и только. Он также не обратил никакого внимания на ее брата, лишь заметил, что Грас тоже был не слишком внимателен к своему сыну.

– Что я думаю о твоей дочери? – повторил Ланиус. – Она... очень хорошенькая.

Подобный ответ показался ему достаточно безопасным. Но это оказалось не так. Лицо Граса засияло от удовольствия.

– Рад слышать это. Клянусь богами, я очень рад. Завтра я объявлю о помолвке.