Соблазнение - Лорейн Хит

— Я не знаю, что я когда-либо видела в нем.

Когда его ответом было молчание, она добавила:

— В лорд Чедборне. Я не знаю, почему я думала, что люблю его.

— Думала? Ты не знала, что любишь его?

— В то время я был убеждена, что да. Я часто вспоминала о нем, иногда тосковала по нему, но мои воспоминания о нем были слишком добрыми. Мне не очень понравился человек, которого я победила сегодня вечером. Я жульничала, чтобы сделать это?

— Немного.

Она знала, что он ответит честно, даже если его ответ выставит его в роли злодея. Но она и представить себе не могла, что он когда-либо был злодеем, даже когда ему было восемь лет и он украл часы.

Как бы сильно она ни жаждала темноты, ей хотелось, чтобы горел фонарь, чтобы она могла ясно разглядеть его черты, оценить выражение его лица и заглянуть ему в глаза. Она была почти уверена, что увидит легкую улыбку удовлетворения.

— Всякий раз, когда ты показывал, что я должна сбросить карты, я бы в любом случае проиграла бы. Ты можешь следить за разыгрываемыми картами.

— В какой-то степени. По крайней мере, за теми, которые показаны. Тогда я могу сделать другие предположения, основанные на том, как быстро складываются руки. Это не безошибочный метод, но он увеличивает шансы на победу чаще, чем на поражение.

— Что делает Дэнни особенным дилером?

— Его способность следить за картами и его мастерство в ловкости рук. Он не всегда сдает верхнюю карту, а скорее ту, что находится под ней. Хотя, когда я дал ему несколько фунтов за помощь сегодня вечером, он заявил, что сдавал только сверху.

— Ты ему веришь?

— У него не было причин лгать. Эйден сказал ему сделать то, что нужно было сделать, чтобы обеспечить желаемый результат. Однако я подозреваю, что он манипулировал порядком, в котором он добавлял карты в нижнюю часть колоды. Заставляет ли это чувствовать себя менее победоносной, зная, что тебе, возможно, оказали некоторую помощь?

— Нет.

Она не колебалась с ответом.

— Я была просто рада видеть, что граф проиграл. Мне все равно, как это произошло. Что, я полагаю, говорит больше обо мне, чем о нем. — Она замолчала, думая о том, как прошла ночь. — Остальные трое джентльменов за столом. Ты их знаешь? Я бы хотела, чтобы их проигрыши были возвращены им из моего выигрыша.

После того, как Эйден забрал свою ставку — так он назвал фишки, которые изначально дал ей, — она ушла с немногим более тысячи двухсот фунтов. Довольно удивительная сумма за пару часов развлечений. Она с трудом могла смириться с тем, что люди тратят так много денег на ставки.

— Эйден мог бы разобраться с этим и сообщить тебе, сколько ему понадобится, чтобы покрыть расходы. Он не позволит им узнать о возможном мошенничестве. Он, вероятно, скажет им, что это связано с поразительной щедростью леди.

— Я полагаю, что любые слухи о мошенничестве в его заведении не воспринялись бы благосклонно.

— Верно. По большей части он управляет честным заведением. Но в редких случаях, когда требуется определенный результат, он не прочь сделать то, что должно быть сделано для его достижения. Тебе не нужно отдавать что-либо из того, что ты выиграла, другим джентльменам. Как я упоминал ранее, любой, кто проводит какое-то время за карточным столом, в конечном итоге проигрывает. Это понятно, ожидаемо, принято.

— Я буду чувствовать себя лучше от этого. Их одежда указывала на то, что они были какими-то рабочими. Я подозреваю, что ботинки Чедборна стоят больше, чем они вместе зарабатывают за год.

Было время, когда она бы этого не знала, не знала, как тяжело люди работают за такую маленькую плату. Ее интересовали только платья, новые танцевальные па и последние сплетни. Она заботилась о своей внешности: о волосах, сиянии кожи, платьях, шляпах, туфлях, перчатках. Она никогда бы не вышла на публику в платье с маленькими потертыми пятнами тут и там или в перчатке с крошечной дырочкой на ладони чуть ниже того места, где был ее средний палец.

— Почему ты это сделал? — тихо спросила она.

— Зачем просить их посылать тебе сообщение? Зачем идти туда, чтобы противостоять ему?

Молчание растянулось между ними, становясь густым и тяжелым.

Наконец он заговорил, и его голос был нежной лаской в ночи.

— Потому что ты заслуживала лучшего от человека, которому оказала честь, согласившись стать его женой.

Слезы защипали ей глаза. Бенедикт заслуживал большего, чем презрение, которое он, без сомнения, получал большую часть своей жизни.

— Я сожалею о тех недобрых словах, которые он сказал тебе. О твоем рождении.

— У меня толстая кожа. Обо мне говорили и похуже.

— Но не должны были. Я не знаю, встречала ли я когда-нибудь кого-нибудь, кто заботился бы о благополучии других так сильно, как ты.

Несмотря на холод, она сняла перчатки и положила их рядом с собой на скамейку. На свой выигрыш она сможет купить новую пару, но никогда не избавится от тех, что были на ней сегодня вечером. Она уберет их в коробку, чтобы ей было легче сохранить воспоминание о том, как он снимал их у нее с рук. То короткое время, которое ему потребовалось для этого, в этой прокуренной комнате, наполненной криками победителей и ворчанием проигравших, больше никого не существовало.

Это был самый эффективный урок соблазнения, который он дал ей до сих пор, хотя она подозревала, что он будет утверждать, что не хотел, чтобы это было уроком.

Очень медленно она откинула в сторону меховое одеяло и, пытаясь удержать равновесие, неэлегантно перешла на его сторону экипажа. Поскольку его вытянутые ноги загнали ее в ловушку, у нее не было другого выбора, кроме как приземлиться ему на колени, что заставило бы приличную леди — сидящую на его бедре, так близко к его промежности, свесив ноги между его ног — сильно покраснеть от стыда.

Кроме того, что его рука обхватила ее за спину, чтобы она не упала на пол, она не заметила никаких других движений с его стороны, даже не была уверена, что он продолжает дышать. Своей рукой она обхватила левую сторону его лица, так что его сильная челюсть уперлась в край ее ладони, густая щетина, покрывающая его подбородок, покалывала ее кожу, посылая восхитительные всплески удовольствия через нее. Большим пальцем она слегка погладила его полную нижнюю губу. Она была мягкой, гладкой и теплой. Он состоял из стольких разных текстур, и она