Личная помощница для мажора - Кира Рысь

предложенной гречневой каши, уснула. Уже вскоре, мы подъехали к больнице, где меня ждал осмотр врачей и встреча с родителями. В те минуты, я волновалась только за ребенка.

И вот теперь я сидела на кушетке в накрахмаленной больничной сорочке. Кости ломило, ноги ныли, а глаза уже закрывались от усталости…

Уже наступил вечер. В больнице мне предстояло провести не меньше трех дней для полного осмотра и наблюдения. В любом случае мне уже привезли книги, ноутбук и кучу развлечений. Палата у меня была отдельная, а вид из окна очень красивый – на больничный сквер.

Хотелось заметить, что я ещё никогда не испытывала такого счастья от нахождения в медицинском учреждении. Родители и Сережка только-только с большого разрешения врача побывали у меня, обнимая и не веря своему счастью. Ровно точно так же, как обнимала их я, не веря своему счастью, что осталась жива и здорова.

- Я люблю тебя, - прошептал мне Олег, сидя возле моей кушетки, на которой я лежала, укутанная одеялом. – Мне ещё никогда не было так страшно, как сегодня, Кэт…

- Мне тоже, - честно ответила я, подхватил его теплую ладонь и сжала в своей. – Но теперь. Теперь я надеюсь, что всё будет хорошо….

- Конечно, будет, - наклоняясь и целуя меня в нос, улыбнулся Олег. – Обещаю.

Глава 15

Мне снилась эта яма. Она ли это была? Слишком глубокая. Небо это маленький квадратик где-то наверху. И здесь были ходы, коридоры, странные двери.

Каждый раз я заходила в них – то туда, то сюда. Там были картины – разные картины и все с птицами. Птицы тоже были разные, разных цветов, разных размеров. Я не знала таких птиц.

Свечи горели прямо под ногами на земле, я переступала через них, и каждый раз заходила в новые коридоры, открывала новые двери.

Эти сны не были кошмарами. Но заканчивались каждый раз тем, что меня кто-то звал. Кто меня звал?

- Катя! Катя! Катя!

Я открывала глаза и просыпалась.

Вот и сейчас так было.

- Катя! Катя! Катя!

Но в этот раз, перед этим днем, я не проснулась. Я увидела новый коридор, подхватила с земли свечу и пошла в него. Там на стенах тоже были везде картины с птицами. Я шла медленно, хотела быстрее, но у меня не получалось. Только сердце быстрее билось от этого «Катя! Катя! Катя!». Я дошла до конца коридора и увидела клетку. Это была клетка для птицы из серого металла. Тонкие прутья, круглая ручка.

В клетке сидела черная птица.

- Катя. Я умер, - сказала мне птица. – Я умер. Так мне и надо. Просто скажи им, где я. Я не хочу остаться в этой яме. Я не хочу, Катя. Я не хочу остаться здесь – мне холодно здесь, мне здесь страшно. Скажи им, где я.

- Хорошо, я скажу, - ответила я тихо.

Птица вдруг свернулась клубочком в клетке, словно кошка и заснула.

Я открыла глаза. Утренний свет вызолотил спальню. Я потерла глаза, дотянулась до очков и надела их, обернулась. Белоснежная постель была смята и пуста. Олег уже встал. Судя по запаху свежесваренного кофе не так уж и давно.

Я кинула быстрый взгляд на будильник – ого, время! Нам надо собираться.

*** Я зашла на кухню и улыбнулась мужу. Олег нежно взял меня за руку и притянул к себе. Он поцеловал меня и улыбнулся.

- Доброе утро, - шепнул он.- Будешь кофе?

- Доброе, - ответила я. – С большим удовольствием. Спасибо!

Я устроилась за столом и, глядя в окно, задумчиво протянула.

- Знаешь, мне сегодня такой странный сон приснился.

- Снова про яму и птиц? – спросил Олег, делая мне капучино.

- Да. Снова этот сон, но только… У него как будто бы был конец, - ответила я, растерянно кусая губы.

- Это, наверное, потому что сегодня, возможно, настанет конец всей этой истории. Так что тебе приснилось?

Я рассказала Олегу свой сон.

- Надо же, - удивленно протянул он, протягивая мне чашку с кофе. Я с наслаждением вдохнула аромат ванили и корицы. – Может быть, этот ворон как-то связан с Гришей?

- Возможно, - пожала плечами я. – Я, кстати, вчера в ящике письмо нашла. Оставила его на столе в гостиной, и совсем забыла про него.

- Что за письмо? – спросил Олег, заходя в ванную.

- Для тебя.

- Сейчас посмотрю, - ответил Маковецкий. – Катюш, собирайся. Сейчас риэлтора, потом обед и надо уже ехать туда.

Я поёжилась. Да, туда... На разговор с ней… На этот разговор, который должен всё решить, всё закончить.

Я так ждала его, этого разговора. И вот теперь…

*** Решив поторопиться, я быстро перекусила и понеслась в ванную, а затем в комнату, чтобы поскорее одеться: сегодня слишком долгий день, чтобы расслабляться и терять время.

Как только я застегнула на себе рубашку, мой смартфон разразился требовательным звонком. Звонил брат. Пока Олег собирался, я успела переговорить со всей родней – братом, мамой, папой. Все спросили как дела и, конечно, как я себя чувствую. Я не прекращала умиляться их заботе, и всё же, иногда она мне казалась чрезмерной.

Опустив взгляд на стол в гостиной, я увидела то самое письмо, которое вчера там оставила.

Как раз закончив разговор, убрала телефон и подобрала маленький конверт. Кроме имени на нём ничего не было. Хорошая бумага, плотно запечатанный конверт.

Неожиданно я заметила в самом низу подпись маленькими, едва заметными буквами: Кристи.

- Это Кристина оставила тебе письмо, - сказала я, поворачиваясь к Олегу, как раз зашедшему в комнату. Я помахала конвертом. – Кажется, оно не шибко-то любовное, выглядит вполне по-обычному.

Олег хмыкнул, откинул светлую челку со лба одним изящным движением и подошёл ко мне. Он приподнял бровь, беря конверт у меня из рук и осматривая его.

- Ну, судя по всему, действительно самое обычное, потому что любовные письма Кристина всегда обклеивала сердечками и обцеловывала тремя видами своим губных помад… Может, это такая хитрость, конечно, чтобы ты его сразу в помойку не выбросила, не знаю.

- О, Боже. – Я прикусила губу, с сочувствием глядя на Олега. – С сердечками и тремя видами помад, наверное, точно выбросила бы сразу.

Он начал распечатывать конверт, но в этот момент кто-то позвонил в дверь.

-