Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

самой первой и предварительной попыткой обозначить важное объяснение, необходимую цель исследования для эмпирических наук о разуме, вытекающую из многовековых философских исследований единства сознания, понимание которого жизненно важно для любой теории феноменального опыта (недавнее переформулирование исходного набора предположений с нейробиологической точки зрения см. в Engel and Singer 2000). Очевидно, что функциональное решение механизмов перцептивного и когнитивного связывания будет лежать в основе теорий, пытающихся удовлетворить представленное здесь ограничение. Однако важно отметить, что существует множество различных видов связывания, и не все они имеют отношение к сознанию (отличный обзор см. в Cleeremans 2002). Интеграционные процессы происходят на многих феноменальных и нефеноменальных уровнях обработки информации, и поэтому может возникнуть необходимость в дифференциации и различении связывания, связанного с сознанием, и связывания, связанного со стимулом (Revonsuo 1999). Интересно, что все, что уже было сказано в отношении ограничения 1, справедливо и в отношении содержания феноменальной модели мира. Другими словами, ограничение 1, которое я использовал в качестве первого примера концептуального ограничения на протяжении всей главы 2, теперь раскрывается как одна из возможных функционалистских интерпретаций нашего феноменологического ограничения 3. Репрезентативные состояния после интеграции в феноменальную модель мира могут взаимодействовать с очень большим числом специализированных модулей в очень короткие периоды времени и гибко, с учетом контекста, тем самым повышая адаптивную гибкость поведенческого профиля системы. Чем больше информации в сознании, тем выше степень гибкости и контекстной чувствительности ее реакций на окружающую среду, потому что множество различных функциональных модулей теперь могут получать доступ к этой информации и использовать ее напрямую, чтобы дифференцированно реагировать на вызовы со стороны окружающей среды. Если верно, что сознательная модель мира - это холон высшего порядка (Koestler 1967; Metzinger 1995b), то интересный способ его функционального анализа - это двустороннее окно, через которое окружающая среда влияет на части, и через которое части общаются как единое целое с остальной частью вселенной (Allen and Starr 1982). Это справедливо и для холонов низшего порядка: они являются функциональными дверями между частями внутренней структуры и остальной вселенной. Механизмы, генерирующие глобальную когерентность, могут также иметь весьма интересные последствия с точки зрения "нисходящей" причинно-следственной связи между целыми частями (обратите внимание, что в холистической модели обработки информации предикат "нисходящий" соответствует только уровню описания, а не онтологической иерархии). Рассматриваемая как целостная функциональная структура, осознанная модель реальности будет задавать глобальные макроограничения, влияющие на развитие микровзаимодействий, как бы "порабощая" их своей общей динамикой. Это может стать важным моментом в понимании некоторых психических расстройств, конфабуляций и некоторых видов галлюцинаторной активности (см. главы 4 и 7). Однако этот вопрос, очевидно, должен быть решен на экспериментальном, а не на концептуальном уровне.

Вводя ограничение глобальности на феноменологическом уровне описания в начале этого раздела, я подчеркивал, что только существа с единой, осознанной моделью мира могут сделать доступным для себя факт принадлежности и жизни в более всеобъемлющей, но единой реальности. Следует отметить, что обладание интегрированной моделью мира также приводит к появлению множества дополнительных функциональных возможностей. Только если у вас есть субъективный опыт присутствия в мире прямо сейчас, вы можете начать воспринимать понятие единой реальности. Различие между реальностью и явлением становится доступным как в аттенционном, так и в когнитивном плане: вы можете начать мысленно формировать представления о мире как о едином целом, и вы можете начать направлять свое внимание на различные аспекты или части этого целого, представляя их как части реальности. И это также может быть причиной того, почему феномен осознанного опыта кажется большинству из нас столь важным. Сознательный опыт впервые позволяет организму взаимодействовать с внешней реальностью в рамках внутренней репрезентации этой реальности как единого и связного целого. С сугубо философской, эпистемологической точки зрения это предположение о единой, унифицированной реальности может быть необоснованным. Но в ходе естественной эволюции на нашей планете оно оказалось функционально адекватным, поскольку позволило биологическим системам "быть в мире", развить большое разнообразие последующих функциональных возможностей, оперирующих феноменальной моделью мира, включая новые и весьма успешные способы представления себя как части этой реальности (см. разделы 6.2.2 и 6.2.3).

 

Нейронные корреляты глобальных интегративных функций

Если мы хотим понять единство сознания с эволюционной точки зрения, как исторический процесс, то функциональное единство организма, расположенного в своей экологической нише, будет иметь центральное значение (Brinck and Gärdenfors 1999, p. 94). Феноменальное единство сознания, однако, будет зависеть исключительно от свойств мозга в каждый конкретный момент времени. В настоящее время не существует детальных теорий относительно возможных нейронных коррелятов, в частности минимально достаточного коррелята для появления целостной, сознательной модели мира. Однако существует ряд интересных умозрительных гипотез, например, гипотеза Ганса Флора о потенциальной роли комплекса NMDA-рецепторов в достижении крупномасштабных интеграций текущей активности (дополнительные ссылки и недавнее обсуждение его теории см. в Flohr 2000; Franks and Lieb 2000; Hardcastle 2000; and Andrade 2000). Основная интуиция этого подхода заключается в изучении механизма действия, общего для разных анестетиков, то есть в изучении условий, при которых феноменальный опыт в целом исчезает и появляется вновь. Второй важный момент заключается в том, что ограничение глобальности, которое я только что сформулировал для разных уровней описания, применимо к двум принципиально разным классам феноменальных состояний: к снам (см. раздел 4.2.5) и к состояниям бодрствования. Во сне, как и в обычные фазы бодрствования, система работает в рамках одной единственной, более или менее согласованной модели мира, в то время как ее глобальные функциональные свойства сильно различаются. Родольфо Ллинас и его коллеги давно подчеркивали, что одной из наиболее плодотворных стратегий в поисках нейронного коррелята сознания (НКС) будет "вычитание" определенных глобальных свойств модели мира бодрствования из модели мира сновидений, что позволит прийти к общему нейрофизиологическому знаменателю или к глобальным функциональным состояниям, которые в принципе эквивалентны между феноменальным опытом во время REM-сна и бодрствования (Llinás and Paré 1991, p. 522 и далее). Как выяснилось, определенные аспекты таламокортикальной системы могут представлять собой именно такой функциональный и нейрофизиологический общий знаменатель для обоих видов феноменального моделирования реальности. Интуиция, лежащая в основе этой программы нейронаучных исследований, имеет отчетливый философский привкус: то, что мы называем бодрствованием, - это форма "онлайн-сновидения". Если существует функциональное ядро, общее для обоих классов глобальных состояний, то осознанное бодрствование было бы просто сновидческим состоянием, которое в данный момент модулируется ограничениями, создаваемыми конкретными сенсорными входами (Llinás and Ribary 1993, 1994; Llinás and Paré 1991). Конкретным кандидатом на глобальную интегративную функцию, предложенным Ллинасом и коллегами, является рострокаудальный 12-минутный фазовый сдвиг 40-герцовой активности, связанный с синхронной активностью в таламокортикальной системе, модулируемой стволом мозга (наиболее подробное изложение таламокортикальной