Эхо вторжения - Пётр Моршанцев

— Ты, Мишель, как всегда в своем репертуаре! Езжай-ка пока домой, отдохни, потом при случае поговорим подробнее, я сейчас просто не в состоянии вести долгие беседы, поверь, совсем нет времени!

В это время капитан увидел Марину и радостно обратился к ней:

— Марина, И ты здесь! Тебя тоже «оживили»?

— Ну, уж нет! Здесь я в своей привычной ипостаси! Уж скорее я ваша мама, старший лейтенант Мезенцев! — Усмехаясь, ответила она.

— И все, о чем говорил нам этот парень, правда?

— Да, Сергей Михайлович, правда! — Подтвердила Марина.

— А подробнее ты мне расскажешь? — Вновь спросил капитан.

— Расскажу, только позже, позже! Я вместе с вами поеду в расположение части. Там и поговорим! Ребят надо приодеть в форму, а потом тебе еще и на вокзал успеть надо. Вещевой склад уже вскрыт. А пока собирай людей и выводи на улицу, я покажу, как. Иначе через некоторое время рискуешь оказаться голым. — Потом она посмотрела на Николая странным взглядом. Что-то в нем было затаенное, что ему пока что было недоступно для понимания.

— Пока, Николай, до встречи! Мне пора возвращаться к своим служебным обязанностям в расположении части. Приятно было познакомиться! Не пропадай надолго!.. — Она повернулась, и уже почти не слушая, что ей отвечает Сергей Михайлович, направилась к выходу. Николай посмотрел ей в след, чувствуя в душе какую-то неосознанную грусть. И природа этой грусти ему самому была непонятна.

— Хорошо, пока поверю тебе на слово! — Капитан сказал эту фразу не столько Марине, сколько для самого себя и, повернувшись к остальным, скомандовал: «Рота! В колонну по одному, за мной шагом марш!» — С этими словами он повел своих солдат вслед за Мариной, выступившей сейчас проводником по лабиринтам «летающей тарелки».

Выжившие из отряда Дымогарева собрались в одном из углов, если так можно было назвать закругленную нишу, обнаружившуюся в одной из стен, лишь слегка обозначающую прямоугольность помещения. К ним как раз направлялся сам капитан-лейтенант, который, не смотря на сверхъестественность происходящего, видевший, как погибали его люди, был теперь несказанно рад видеть их вновь живыми.

После ухода из зала всех остальных вояк, в зале остались лишь двадцать пять «волонтеров» во главе с Дымогаревым. Николай в сопровождении Владимира подошел к этой группе и остановился, не зная, что сказать. Потом, собравшись с духом, произнес: «У не нахожу слов для того, чтобы выразить свое восхищение вами, ребята! Я не хочу говорить банальных слов благодарности, потому, что эти слова ничто! Ничто, по сравнению с тем, что сделали вы для спасения людей! Для всех людей, которые еще остались в этом городе, и в первую очередь для нас….

— Кончай, командир! Нам не нужны слова! Лучше скажи, найдется в этой «супнице» что-нибудь выпить? Надо чуток спрыснуть победу! — Усмехнулся Дымогарев, явно выражающий мнение всех остальных и поддержанный их довольным гоготом.

Николай поразился быстрой адаптации «оживших», а потом подумал: «Быть может, во мне слишком сильны рефлексии плаксивого интеллигента? А ребятам, понявшим, что они живут дальше, совершенно наплевать, каким образом или способом они «выздоровели»! Главное — жизнь продолжается, да и все тут!»

— Да какой я вам теперь командир? — Ответил он Дымогареву и, повернувшись к Владимиру, спросил его:

— Володя, ты из спиртного здесь ничего не обнаружил?

— Командирами-победителями не всегда бывают маршалы, и даже офицеры! — В ответ на реплику Николая продолжал капитан-лейтенант. — План твой удался, и даже если он был не совсем удачным, то теперь он все равно правильный! Потому ты и есть командир! А за победу следует выпить! Есть у нас выпить или нет?

— Может быть, и есть, но где тут что-либо искать? — Расхохотался Владимир. — Проще послать кого-нибудь в ближайший магазин! Думаю, мы имеем право на не-большую кражу со взломом!

— Вот таких милиционеров я готов уважать! — Сказал Дымогарев, разглядев милицейскую форму Владимира, который сбросил с себя верхнюю половину противохимического облачения — костюма Л-1. — Тогда мы лучше сейчас сами за всем этим сходим! Ребята пока остаются с нами. Они так решили! По-моему они имеют на это право! А чтобы они не оказались через какое-то время голыми, заодно мы заглянем в ближайший магазин готовой одежды! Думаю, город может пожертвовать немного для своих спасителей, и это не будет ограблением?

— Ну, ты и жук, капитан-лейтенант! — Озадаченно хмыкнул Владимир, — Могу только признать, что такая реквизиция вызвана крайней необходимостью! Только не очень наглейте там!

— Не беспокойся, лейтенант! Ты почти при исполнении своих служебных обя-занностей, и я это понимаю. Все будет в порядке, не беспокойся! Через полчаса ждите обратно! — Сказал Дымогарев. — Кстати, теперь можно и без званий. Ваши имена я уже знаю, а меня зовут Василий! — И окруженный веселой толпой «оживших» волонтеров он направился к выходу. НАВИГАТОР сформировал для них самый короткий путь, и лишь переступив порог-комингс того, что здесь казалось дверью, вся группа оказалась прямо на улице.

— Завидую их оптимизму! — С грустной ноткой в голосе проговорил Владимир, посмотрев им в след.

— Я тут сам минуту назад размышлял, не слишком ли сложно мы с тобой вос-принимаем жизнь? Ребята рады, что вновь живут! Ты, что на их месте сам не радовался бы? — Спросил Николай, доставая сигарету.

— А вот я об этом не думал! — Владимир тоже взялся за сигареты. — Кто его знает? Наверное, все же обрадовался! Ты опять прав, чертяка! Пойдем-ка тоже на улицу! — Сказал Владимир и, подойдя к мерцающей завесе выхода, проговорил уже громче: «ПЯТНИЦА! — Так он назвал свою компьютерную реинкарнацию. — Я хочу на свежий воздух! — С этими словами он скрылся за вуалью. Николай, прикуривая на ходу и в душе слегка посмеиваясь, последовал за ним.

24

Вообще говоря, власть не портит людей, зато дураки, когда они у власти, портят власть.

На улице взамен совсем недавно яркого солнца небо затягивали дождевые тучи. Заметно потеплело. Мороза уже не было, но и до обычной августовской температуры было еще далеко. Бойцы Дымогарева и уцелевшие и вновь «родившиеся» вместе направились вниз по улице в поисках ближайших необходимых им магазинов. Сам Дымогарев остался на месте. В своем броневике остались и Александр с Олегом. Дымогарев, лишь только Николай появился из телепорта, сразу же направился к нему. Владимир, видно о чем-то вспомнив, вновь нырнул в недра космолета. Капитан-лейтенант, подходя ближе, сразу же спросил: «Так все же трофеем этим, — он кивнул головой вверх на нависающий над ними корпус дисколета, — ты чуток управлять научился?»

— Не совсем полностью, но можно сказать и так. Эта «штуковина» довольно сложное устройство, но сейчас она уже под нашим контролем. Мы не обо всем еще успели поговорить. Отвлеклись на более благородное дело. Странно, что оживление погибших прошло быстрее, чем лечение наших раненых. Для полного выздоровления еще полтора часа. Вернее, один час двадцать одна минута.

— Откуда такая точность? — Сквозь броню, что ли видишь?

— Нет! Просто у меня прямая телепатическая связь с кибермозгом управляю-щим этим летающим монстром. Живую силу противника мы уничтожили, трое пленных сидят под замком. Ты можешь представить, что воевавшие с нами гума-ноиды — клоны, причем с одного индивидуума? Клоны выродка, даже в ареале своей цивилизации. Мания величия доведенная до абсурда.

— Фью-ить! Тогда из них должны получиться весьма слаженные команды — по сути своей один человек, только во множественном числе….

— Не успели они как следует сладиться. Повезло нам. Мы их раньше к ногтю прижать успели.

— И откуда же явился этот самый прототип?

— Отсюда весьма далече…. Похоже, из другой галактики.

— Так что, ему своей галактики маловато?

— Скучно ему, наверное, стало. Вокруг одни прихлебатели, да еще бесполые…. Сам себя до абсурда довел. Любой диктатор, как правило, начинает свою деятель-ность с группой единомышленников, и только потом и всегда окружает себя группой приспешников. Этот же пошел еще дальше. Создал себе единомышленников искусственно, наплодив себе своих собственных копий, соратников, в верности которых он может быть уверен почти абсолютно, тем более что при клонировании в организмы введены некоторые изменения, обеспечивающие эту самую верность хотя бы только тем, что без подчинения своему «папе» они попросту нежизнеспособны. Таким образом, обеспечивается полнейшая лояльность — никакой борьбы за власть, вокруг только одни бессловесные помощники, ибо контакт с ними может осуществляться даже на ментальном уровне — мозг то считай — копия «отца». Это ли не мечта любого властолюбца?

— Народ, который не только не бунтует, но еще и смотрит на тебя с обожанием, и естественно не требует абсолютно никаких свобод, причем любая убыль может восполняться почти до бесконечности?..