На тайной службе Ее Величества. Живешь лишь дважды. Человек с золотым пистолетом - Ян Флеминг

Когда ровно в полдень зазвонил телефон, он сразу спустился и подошел к серого цвета «Пежо-403», ожидавшее его. За рулем сидел Че-Че. Он кивнул в ответ на приветствие Бонда, и около часа в полном молчании они ехали по ничем не примечательной сельской местности, пока наконец не свернули с шоссе влево на грязную узкую дорогу, петлявшую по густому лесу. Так они добрались до полуразрушенной каменной стены на границе какого-то поместья, а затем оказались перед огромными сломанными железными воротами, за прутьями которых виднелся парк. На заросшей сорняками дорожке, ведущей к замку, были видны следы недавно проехавших машин. По этой колее, мимо обветшалого фасада когда-то величественного замка и далее через лес к опушке, обрывавшейся полем, они подкатили к огромному амбару, по всей видимости недавно отремонтированному. Остановились рядом с ним, и Че-Че три раза просигналил. Маленькая дверка в широких двустворчатых воротах амбара открылась, и из нее вышел Марк-Анж. Он приветливо поздоровался с Бондом:

— Заходите, мой друг. Вы как раз вовремя — у нас прекрасная страсбургская колбаса и вполне сносное вино, хотя и слабоватое — для любителей легких развлечений; жаждут впрочем, утолить можно.

Внутри амбар был похож на съемочную площадку. Неуклюжий военный вертолет был освещен яркими лампами, откуда-то доносилось покашливание небольшого генератора. Казалось, что в сарае полно народа. Бонд узнал лица людей из Корсиканского союза. Остальные, по-видимому, местные «механики». Двое, стоя на стремянке, были заняты тем, что красной краской рисовали на белых квадратах, выделявшихся на черном фюзеляже, кресты. Четко выделялся на борту и еще не просохший опознавательный номер машины FL-BGS, якобы обозначающий принадлежность вертолета к гражданской авиации. Бонда представили пилоту, молодому светловолосому человеку с блестящими глазами; он был одет в комбинезон, звали его Жорж.

— Ты сядешь сзади него, — сказал Марк-Анж. — Он хороший штурман, но не знает последнего отрезка пути — из; долины и вверх, и он никогда не слышал о пике Глория. Сначала закуси, а потом поработай вместе с ним над картой. Основной маршрут: Базель-Цюрих. — Он весело рассмеялся. — Нам придется некоторое время поддерживать довольно занятную беседу со швейцарской ПВО, — произнес он по-французски, — не так ли, Жорж?

Жорж не улыбнулся.

— Думаю, мы их одурачим, — коротко ответил он и пошел заниматься своими делами.

Бонду дали большой кусок чесночной колбасы, ломоть хлеба и бутылку вина. Устроился он на перевернутом ящике. Марк-Анж решил проследить, как идет погрузка «имущества» — автоматов и 6-дюймовых квадратных пакетов в красной клеенке.

Спустя некоторое время Марк-Анж выстроил свою команду, включая Бонда, и произвел инспекцию личного оружия; у всех людей из Корсиканского союза оказались, помимо прочего, острые финки, которые, судя по виду, не раз пускали в дело. Вся группа, включая Марка-Анжа, была одета в новехонькие лыжные костюмы серого цвета. Всем Марк-Анж вручил черные нарукавные повязки, на которых аккуратно было вышито: «Горная полиция».

— Никакой официальной альпийской полиции не существует, — пояснил Марк-Анж, отдавая повязку Бонду, — но сомневаюсь, чтобы наши друзья из СПЕКТРа знали об этом. По крайней мере, в начале операции повязки произведут надлежащее впечатление. — Марк-Анж посмотрел на часы. — 2:45. Все готовы? — спросил он громко по-французски и повернулся. — Тогда поехали!

Сквозь широко открытые ворота амбара вертолет с помощью трактора вывезли наружу, огромное металлическое насекомое стояло теперь на рыхлой земле, освещенное бледным зимним солнцем: Трактор отъехал, и пилот, а за ним и Бонд, взобрались по небольшой алюминиевой лестнице в кабину и пристегнулись ремнями. Все остальные погрузились в десятиместный салон, лестницу убрали, дверь закрыли и заперли. «Механики», оставшиеся на земле, подняли вверх большие пальцы, и пилот склонится к рычагам управления. Он нажал на стартер, и после первого нерешительного покашливания двигатель заработал, огромные лопасти начали вращаться. Пилот оглянулся на вращающийся хвостовой винт. Он подождал, пока стрелка индикатора скорости винта достигла отметки 200, затем снял шасси с тормозов и медленно потянул на себя рычаг. Вертолет задрожал, как бы не желая отрываться от земли, затем слегка дернулся, и они, поднявшись над деревьями, стали быстро набирать высоту. Пилот убрал шасси, развернул машину над поднявшимися снежными смерчами, переключил скорость, и они тронулись в путь.

Очень скоро вертолет оказался над Рейном, Базель лежал впереди, закрытый плотной пеленой тумана. Они достигли двух тысяч футов и, держась на этой высоте, обошли город с севера. В наушниках Бонда послышался треск атмосферных помех — швейцарская служба контроля за воздушным пространством на сочном, густом немецком вежливо попросила их сообщить свои опознавательные данные. Пилот не ответил, и вопрос повторили более настойчиво.

— Я вас не понимаю, — сказал по-французски пилот.

Последовала пауза, затем, уже на французском, задали тот же вопрос.

— Повторите, не слышу, — сказал пилот.

Вопрос повторили.

— Вертолет Красного Креста с грузом плазмы на борту, кровь везут в Италию.

Радио замолчало. Бонд мог себе представить, что происходило там, в диспетчерской, где-то далеко внизу, — недоумение, споры, сомнения.

— Куда вы направляетесь? — спросил другой, более властный голос по-французски.

— Одну минуту, — ответил пилот, — сейчас скажу.

Прошло еще несколько минут.

— Диспетчерская служба? Швейцария? — спросил пилот.

— Да-да, вас слышу, — раздался голос с земли. — Говорит борт FL-BGS. Направляюсь в госпиталь Санта-Моника в Беллинцоне.

Радио опять замолчало, но через пять минут заговорило вновь:

— FL-BGS, вызываю борт FL-BGS.

Пилот вышел на связь.

— Слушаю вас.

Земля сразу отреагировала:

— Мы не можем опознать вас. Сообщите данные о себе.

Пилот вновь нашелся:

— Вы, должно быть, пользуетесь устаревшей документацией. Воздушное судно стало совершать полеты только с прошлого месяца.

Последовала длинная пауза. Внизу уже лежал Цюрих и серебряный бумеранг горного массива. Теперь и цюрихский аэропорт вышел на связь:

— FL-BGS, вызываем FL-BGS, — должно быть, они услышали запрос диспетчерского контроля.

— Да, слышу вас. В чем дело? — спросил пилот.

— Вы создаете угрозу воздушному сообщению. Приземляйтесь и доложите диспетчерской службе. Повторяю. Приземляйтесь и доложите диспетчерской службе.

Пилот взорвался:

— Что вы имеете в виду? Вам что, не понятно, что речь идет о человеческой жизни? Это экстренный полет, у нас на борту плазма крови очень редкой группы. Она предназначена для спасения жизни одного выдающегося итальянского ученого в Беллинцине, что за бесчеловечность! Вы что там внизу, рехнулись? Вы приказываете сесть и доложить по инстанции, когда на карту поставлена жизнь человека? Вы что, хотите взять на себя такую ответственность? Хотите стать убийцами?

Этот взрыв благородного французского негодования дал им возможность некоторое время спокойно продолжать полет. Внизу пошли горы. Бонд посмеивался про себя. Взглянув на пилота, он поднял вверх большой палец.

— FL-BGS, вызываю борт FL-BGS, — теперь они вошли в диспетчерскую зону Берна. — Кто дал вам разрешение на полет? Повторяю, кто дал вам разрешение на полет?

Бонд чуть не расхохотался, когда услышал ответ:

— Вы и дали.

Вот враль. Такого ему слышать не приходилось. Теперь впереди них были Альпы — эти проклятые Альпы, которые выглядели такими красивыми и полными опасности в лучах вечернего солнца. Вскоре они будут вне досягаемости радаров, их укроют долины. Но в Берне не хотели успокаиваться, там быстро проверяли полетные листы, и вскоре до них опять донесся унылый голос. Там, должно быть, наконец, уяснили, что их переговоры слышат в каждом аэропорту и на борту каждого самолета, оказавшегося в этот вечер в воздушном пространстве Швейцарии.

— FL-BGS, — голос звучал вежливо, но твердо. — Диспетчерский контроль не располагает о вас никакими данными. Весьма сожалею, но вы нарушили воздушное пространство Швейцарии. Если не можете сообщить никакой дополнительной информации о правомерности вашего полета, пожалуйста, вернитесь в Цюрих и явитесь в диспетчерскую службу.

Вертолет качнулся. В какой-нибудь сотне ярдов от него промелькнула серебряная стрела «Миража» со швейцарскими опознавательными знаками на крыльях; истребитель развернулся и, оставляя на этой низкой для него высоте хвост черного дыма, опять пошел курсом прямо на них, отвернув влево только в самый последний момент. Вертолет опять тряхнуло. Пилот сердито заговорил в микрофон:

— Федеральный контроль за воздушным пространством, говорит FL-BGS. За дальнейшей информацией обратитесь в Международный Красный Крест в Женеве. Я всего лишь пилот, а не какая-нибудь канцелярская крыса, бумажная душа. Если вы потеряли какие-то документы, то я-то здесь при чем? Повторяю, свяжитесь с Женевой и проверьте. А пока, будьте так добры, снимите с моего хвоста военно-воздушные силы Швейцарии, которые так стараются вызвать у моих пассажиров приступ воздушной болезни.