Шаг за грань - Алексей Ефимов

Мы победили – здесь. Сейчас. Сегодня.

15. Интерлюдия Йэнно Мьюри

205 год Галактической Эры

Охэйо помотал головой, когда запись закончилась. Было видно, что предусмотрительность русского Императора произвела на него глубокое впечатление.

– Да уж, после вашего появления в Галактике изменилось тогда и меняется постоянно многое, – сказал он. – И, что интересно, только в лучшую сторону. Интересно – мьюри пригласили вас сюда, чтобы позабавиться над дикарями, не скрывали этого – и что мы видим сейчас на их улицах? – Он помотал головой в искреннем изумлении. – Жаль даже, что мы, джангри, так мало интересовались землянами… Вот что: не хотите ли пообедать? – обратился он сразу к обоим землянам.

Земляне хотели. Церемонии из обеда никто из присутствующих устраивать не пожелал, так что еду принесли прямо в гостиную – что-то вроде запеченных креветок и суп, все очень вкусное. Игорь немного волновался насчет придворного этикета, но Охэйо ел как совершенно обычный, хорошо воспитанный человек. К тому же, во время обеда можно было смотреть новости – похоже было, что в болоте «общества благоденствия» назревала еще большая буча, чем уже было известно из прежних выпусков новостей. Игорь чувствовал, что крышку с котла все-таки вот-вот сорвет, и варево, кипятившееся столетиями, хлынет наружу…

Срочное сообщение. Сообщается по крайней мере о дюжине смертей, явившихся ответом на преступления на расовой почве, и акты вандализма по отношению к мергосам джаго на Йэнно Мьюри. Столкновения между беженцами-джаго и этническими мьюри происходят во всех крупных городах планеты. Полицейские силы Федерации по подавлению беспорядков пытаются прекратить насилие. Сообщения о погибших и раненых поступают из промышленных районов на окраинах, где, судя по всему, волнения и начались. Очевидцы рассказывают о разъяренных рабочих-джаго, повернувшихся против хозяев-мьюри, которые, в свою очередь, защищают себя «всеми возможными способами», включая огонь на поражение. Местные федеративные силы правопорядка призывают горожан «держаться подальше от опасности», оставаясь дома или в более безопасных центральных районах.

Десант Внутренних Сил Безопасности корпорации «Найравана» высадился на территории мятежного завода для противодействия «захвату заложников», как это было названо в пресс-релизе. В соответствии с официальным заявлением, сделанным корпорацией, мятежные рабочие шантажируют ее угрозами убить своих коллег на заводе, если их требования не будут выполнены. Однако несколько сотен рабочих собрались по периметру захваченного завода и открыто выражают свою поддержку мятежникам. Так же, по неподтвержденным сведениям, на заводе удерживается только его руководство. Представители правительства Федерации никак не комментируют появление десанта. Захваченный завод является основным производителем вооружения на планете, а также крупнейшим поставщиком оборудования многим корпорациям.

Ажиотаж от выступления Оттина Неймура все еще прокатывается по всей Федерации, и юные мьюри больше всех призывают к поддержке революции.

Особенно часто в эти дни на улицах встречается молодежь, устраивающая демонстрации в поддержку Неймура, а также иногда распевающая Те’Раухака (древние родовые песни победы) или декламирующая некоторые из наиболее ярких моментов выступления этого одиозного лидера, восставшего против строя, которому он обязан всем в жизни.

Пока все свидетельствует о мирном характере этих демонстраций, хотя есть неподтвержденные сообщения о некоторых группах, нападающих на мьюри, которые не выказывают полную поддержку продолжающимся погромам против джаго.

– Ну что, продолжим? – спросил Охэйо, когда немногословные слуги унесли посуду. – Время у нас еще есть, надеюсь?

– Время есть, – согласился мальчишка. – Но впереди – не самое веселое…

16. Дело чести

Второй год Галактической войны

Орбитальный боевой терминал Антон впервые так подробно видел изнутри. На экскурсии (казалось, она была давным-давно!) школьникам показали то, что сочли нужным, а не то, что составляет повседневную жизнь этого огромного комплекса – одного из тех, что предназначены для обороны планет и лун. Но, честно сказать, первое время его занимал не столько терминал, сколько новый выходной мундир. Как и все земные мальчишки, Антон, конечно, мечтал стать военным, но отдавал себе отчет в том, что с его-то вполне средними показателями, и физическими, и умственными, вряд ли это получится при тамошнем конкурсном отборе. И вот он – юнга, участник настоящего победного сражения, в выходном мундире Флота (эх, жаль нельзя надеть парадку!) идет по коридорам самой настоящей космической крепости. И все на него восхищенно смотрят.

На самом-то деле, конечно, никто на мальчишек не смотрел – ни восхищенно, ни как-либо иначе. Скорее тут уставились бы удивленно на человека без формы. Таковых не наблюдалось вообще. А двое юнг с какого-то линкора были зрелищем насквозь обыкновенным, даже если на груди у одного из них орденская планка (и снова жаль, что настоящий орден можно только с парадкой носить!). Ставрос это понимал, кстати, и на Антона поглядывал иронично, но ничего не говорил.

Мальчишки гуляли. Они были в увольнении, вскоре предстоял отпуск – как только линкор отправится отсюда – с орбиты вокруг Плутона – к Земле. Об отпуске Антон старался не думать, и у него это, в целом, получалось. Только иногда по вечерам он снова ощущал прежнюю боль… но она казалась далекой, и даже то, что отец так и не отозвался пока – то ли ушедший запрос так и канул в бездны аппарата стремительно растущих вооруженных сил, то ли еще что, – не сильно беспокоило. Тринадцатилетний мальчишка, по счастью, обладал присущими этому возрасту мощнейшими защитными рефлексами и сейчас просто наслаждался прогулкой. Навстречу попадались не только люди – в эллингах терминала стояла и спешно чинилась Первая Освободительная Эскадра в полном составе, а инопланетяне – в основном шэни и нэрионы – тоже отдыхали, и вот на них-то как раз посматривали с любопытством, да и они сами глазели кругом. Казалось, многие прямо-таки стараются найти вокруг что-то такое, что им откроет глаза на секреты земных побед…

– Зайдем? – ткнул Ставрос Андрея в бок и кивнул на ярко освещенную арку-дверь, завешанную, казалось, облаком полупрозрачного переливчатого газа, – они находились в зоне отдыха, и такие двери – кафе, рестораны, бары – тут встречались часто. Где-то танцевали, где-то ели, где-то просто разговаривали… В данном случае изнутри слышался веселый шум, который, правда, утих, как раз когда мальчишки подошли к арке, – под гитару зазвучала песня, заставившая замолчать даже самых неугомонных весельчаков. Песня была новая, о Китеже, о нападении сторков на поселок…

…не стреляйте, дяденька, милый —Вы, должно быть, храбрый солдат!В десять раз у вас больше силы,И у вас в руках автомат…Папа мертв, он взрывов не слышит,А Андрюшка ранен в живот…Бой идет, и рушится крыша,И мой братик сейчас умрет…Не стреляйте, дяденька, в спину —Всей моей семьи больше нет…Вы же взрослый, сильный мужчина —Ну а мне всего девять лет…[15]

– Зайдем, – только теперь кивнул Антон.

Внутри почти не было свободных столиков – тут сидели штурмовики, и пел молодой офицер, вокруг которого сидели и стояли слушатели. Как раз когда мальчишки, осмотревшись, обосновались на отыскавшихся свободных местах, офицер усмехнулся, посмотрев вокруг, подмигнул и начал другую песню – заставившую всех оживленно и весело зашуметь – впрочем, шум он перекрывал легко…

…А наверху скиутт сидит здоровый…А кто ж их знает, тех скиуттов, – мож, их пять?Такой вот выпал мне расклад хреновый —Ползти наверх и ни фига о них не знать…Но я дополз туда, ругаясь злобно!А вот и опаньки – а вот и мой клиент!И не смотрите вы, что я помельче, —Я все равно его уделаю в момент!Вот нагайкой в череп, да без разговора,Вот те с правой в печень острый нож…Ты посмотри – вокруг такие горы,Ты с этих гор, волчара, больше не уйдешь…[16]

Мальчишки заказали себе по большому бокалу лимонного сока и по двойной порции котлет по-киевски с жареной картошкой – и картошка и мясо тут были свежие, не консервированные и не сублимированные, от которых в походе все равно устаешь, сколько бы ни уверяли тебя, что они «идентичны свежим». В ожидании заказа они принялись обсуждать, что делать дальше – до конца увольнения оставалось еще полно времени, собственно, оно фактически только-только началось, – и не сразу заметили, как к стойке подошел и стал делать какие-то покупки, набивая ими большую сумку, их ровесник. И только когда он заказал – видимо, себе – минеральной воды и стал озираться, ища, куда сесть, Ставрос подавился новым предложением насчет дальнейшего отдыха: