Бегство из пламени огня - Алден Томпсон

же, чтобы иметь полноценное представление о Новом Завете, нам не обойтись без жестокостей Ветхого. Здесь выбирать не приходится.

Согретые любовью Отца

Если, как я попытался здесь показать, Бог действительно вел Елену Уайт по жизненному пути от страха к радости, то самым подходящим завершением для этой главы послужит цитата, которая есть в книгах Путь ко Христу (1892) и Желание веков (1898), но совершенно отсутствует в соответствующих разделах более ранних изданий Духовных даров (1858) и 4–го тома Духа пророчества (1878). Уверенность Елены Уайт в любви Отца к грешникам возросла настолько, что она, основываясь на Ин. 10:17, смело утверждает: любовь Отца к Своему падшему творению так велика, что Он возлюбил Сына еще больше, когда Тот отдал за нас Свою жизнь. Подозреваю, Елена Уайт вполне осознавала, что ей не хватит слов, чтобы в полной мере донести до читателей свою мысль. Однако и того, что ей удалось сказать, вполне достаточно, чтобы понять, что Елена Уайт действительно спаслась от пламени огня и обрела истинную радость в Господе:

Иисус сказал: «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее» (Ин. 10:17). Иными словами: «Мой Отец так возлюбил вас, что еще более любит Меня за то, что Я отдаю жизнь Мою ради вашего искупления. Становясь вашим Заместителем и Поручителем, отдавая Свою жизнь, беря на Себя ваши долги, ваши преступления, Я становлюсь еще дороже Моему Отцу»[225].

Глава 11

Надежды и страхи

В 3–й главе я уже рассказывал об удивительном случае, имевшем место в моей педагогической практике весной 1979 года, когда я впервые взялся читать курс адвентистской истории. Я только–только закончил чтение всех девяти томов Свидетельств для Церкви — на мой взгляд, ключевого элемента нашей церковной истории. Принимая во внимание всю совокупность факторов, которыми обусловлено возникновение конструктивной атмосферы в классе, я думаю, здесь не обошлось без влияния Святого Духа, позволившего найти общий язык восьмидесяти очень разным студентам. Вот выдержка из 3–й главы, в которой дано описание моих личных впечатлений, вынесенных мною из занятий с этим курсом:

В этой группе я отметил то, что мне хотелось бы видеть в нашей адвентистской семье в целом. Мечта, обретшая той весной плоть и кровь, стала с тех пор движущей силой в моей жизни. Я хочу, чтобы в моей Церкви произошло то же самое, что и в той учебной аудитории. И, в общем–то, именно поэтому я и взялся за написание этой книги.

В этой заключительной главе я хотел бы затронуть некоторые чрезвычайно важные вопросы, которые так или иначе возникают в свете моего вывода о том, что Бог вел Елену Уайт по восходящей, поступательно, шаг за шагом уводя ее прочь от губительных последствий веры в вечно горящий ад, которой она придерживалась в юные годы. Короче говоря, Святой Дух помог ей перенести акцент с могущества Божьего (страха) на более глубокое осознание Его благости (радость). Я буду рассматривать эти вопросы на фоне своего личного опыта, который я приобрел за последние двадцать пять лет. Бурные события, случившиеся в адвентизме за это время, только утвердили меня в убеждении, что у модели перехода от страха к радости есть большое будущее в Церкви[226].

В адвентизме ширится и растет спектр мнений, в том числе и по поводу произведений и жизни Елены Уайт. Например, в 2002 году на конференции, посвященной Елене Уайт и истории адвентизма, которая проходила в Батл–Крике, шт. Мичиган, мне довелось услышать немало докладчиков, взглянувших на Свидетельства для Церкви Елены Уайт с самых разных, порой весьма неожиданных точек зрения. На той конференции я познакомился с Доном Макмахоном, адвентистским врачом из Австралии, который изучает взгляды Елены Уайт на санитарную реформу «в развитии». Наши с ним доклады следовали один за другим, и я был приятно удивлен, когда увидел, насколько близки наши выводы о развитии мировоззрения Елены Уайт. Хотя в центре его доклада были ее взгляды на здравоохранение, а в центре моего — ее понимание Бога, мы оба пришли к схожим выводам о природе ее духовного роста и причинах, которыми он обусловлен. В обоих случаях наши исследования убедили нас в том, что Бог особым образом трудился через Елену Уайт, тем самым выделив ее среди адвентистов–современников как особую Божью вестницу. Что интересно: отправной точкой для доктора Макмахона был либеральный адвентизм, который практически игнорирует Елену Уайт, а для меня — консервативный адвентизм, который воспринимает советы Елены Уайт очень даже серьезно. И при этом у нас по–прежнему идет весьма продуктивный диалог.

На той же конференции, однако, я с удивлением обнаружил широкое разнообразие взглядов на произведения Елены Уайт даже среди консервативных преподавателей, каждый из которых высоко оценивает ее служение. Возьмем, к примеру, Свидетельства для Церкви — что касается меня лично, то я не воспринял их в свои юные годы, причем по неизвестным для меня самого причинам, но затем, когда повзрослел, открыл их для себя заново, обнаружив в них богатый источник, который помог мне найти подтверждение двум ключевым элементам в моем понимании взаимодействия Бога с людьми — модели перехода от страха к радости и прецедентного подхода к данным свыше законам/советам. Другой мой брат по вере, напротив, был в молодости весьма увлечен Свидетельствами, прочитав их от корки до корки еще в школе, однако прецедентный подход не вызвал у него большого энтузиазма. Наконец, довелось мне поговорить и с третьим братом, который, понизив тон, заметил, что, по его мнению, в наше время читать Свидетельства для Церкви вообще вряд ли стоит. Посмотрите сами: три глубоко верующих адвентиста, активных участника конференции, посвященной Елене Уайт, но насколько разные у них взгляды на ее Свидетельства для Церкви!

Прежде чем мы обратимся к конкретным вопросам, которые поднимает модель перехода от страха к радости, я хотел бы рассказать вкратце о своих личных переживаниях, которые в значительной мере формировали мой образ мысли со времен того примечательного курса по истории адвентизма, прочитанного мною весной 1979 года.

Терпимость к разномыслию — на личном опыте

В моей жизни было несколько ярких случаев, которые открыли мне глаза на существование разномыслия в рамках Церкви. Размышляя об этих событиях в свете Священного Писания и трудов Елены Уайт, я вижу растущую нужду не только в осознании и/или терпимом отношении к разномыслию в жизни и образе