Под знаком феникса - Герман Иванович Романов

Шел и курил в руку — капли дождя могли загасить сигарету. И прекрасно понимал, что не вызывает подозрения — походил на школьника, которых в «северной столице» сотни тысяч.

— Вы не находите, что будущее имеет начало в прошлом, — пароль дурацкий, но и отзыв такой же, и Павел тут же ответил, зная что подошедший посланец из «штази» стоит за спиной.

— Главное с дуба не упасть!

— Не рухнуть, если только сами сук не подпилите.

— Тогда не будем стараться это делать, — Павел повернулся, и сразу наткнулся на пронзительный взгляд немца, хорошо говорившего по-русски, с легким акцентом. Лет пятидесяти, легкая седина на висках, волевое лицо, от которого шла уверенность и властность — такие типажи женщинам особенно нравятся. И до боли знакомое — Павел даже себя зауважал — ведь если к нему на встречу отправился такой персонаж лично, то его акции в ГДР выросли на тысячи пунктов, исходя из биржевых котировок.

— Вы на меня так странно смотрите, товарищ.

— Мне знакомо ваше лицо. И я не думаю, что ошибся.

— Не думаю — мы с вами не встречались прежде — у меня хорошая память, — легкая усмешка на губах немца появилась на секунду, и Павлу этого хватило для идентификации «объекта». — Позвольте вам задать два вопроса. Вы знаете, что такое трубка Пито и где она находится?

— Конечно, знаю, на любом самолете, — в глазах немца проскользнуло нескрываемое удивление.

— У вас ведь есть брат кинорежиссер, и это так?!

— Вы угадали, товарищ.

— Я не гадал, я это знаю — он носит бороду, усы и очки?! Не отвечайте, мне этого не нужно — вы окончили Московский авиационный институт, до того учились в школе Коминтерна, где прошли подготовку к нелегальной работе, а вашу жену зовут Эмми, — Павел видел, что лицо немца окаменело, и рассмеялся. — Я читал ваши мемуары, которые вы напишите через двадцать лет в тюремной камере. Вы Маркус Вольф, глава внешней разведки «штази», «человек без лица», как называют вас в Западной Германии. Надеюсь, вы задержали Штиллера и других предателей?

— Последний вопрос не уместен, товарищ, ведь иначе меня здесь бы не было. Взяли всех, и даже больше.

— Хорошо, Маркус, меня зовут Пауль, — Павел протянул руку, и немец крепко пожал ее. — Надеюсь, ваши люди страхуют? Я вижу только машину и двух девушек, у них энергичные лица, но мало косметики. А у того старика нет зонтика, а старые петербуржцы в любую погоду выходят с ними на улицу — а так от настоящего жителя не отличишь.

— Учту на будущее, Пауль. Я уже понял, откуда у вас такая информация. Сколько вам лет на самом деле?

— На семь лет старше вас, Маркус. Мы сейчас можем выглядеть как сын с отцом, да и внешне немного похожи. Так что можем идти спокойно, поболтаем немного, ваши люди могут вести дальнее прикрытие. Если что, можно поставить «конверт». Надеюсь, они не с местной оперативной базы, которую вам помогло создать КГБ?

— Хм, я уже не буду удивляться ничему, Пауль. Нет, это мои люди, я прекрасно понимаю, что наш «местный персонал» не стоило привлекать к этому делу. Вы правильно выбрали Фридриха — он служит осведомителем именно в моем управлении.

— Я так и думал — армейский мундир хорошее прикрытие. И взгляд у него «секторный» — зачем такой ставить строителю, пусть и военному?!

— Уже ничему не удивляюсь, Пауль. Простите, у меня к вам масса вопросов, сами понимаете, я не мог не доложить Эрику Мильке о такой информации. Тут есть лавочки неподалеку, и мы можем там поговорить предметно. Или в автомобиле, если вам будет там удобно.

— Второе, Маркус — в машине можно курить, а на лавочке сын в присутствии отца это сделать может, только если они распивают бутылочку. Вот это удивления не вызовет. Менталитет таков, ничего не поделаешь.

— О да, с годами ничего не меняется, — рассмеялся немец, — я сам так не раз выпивал с друзьями. Так что пойдемте, там за углом ждет машина. И мы можем спокойно говорить.

— Надеюсь, у вас нет желания меня схватить и тайно вывезти в ГДР? Не поверю, если вы станете отрицать это, — Павел посмотрел на Вольфа, который только усмехнулся в ответ. И негромко сказал:

— Такое предложение возникло у Мильке, но от него сразу отказались. Просто к нам поступила информация, что КГБ разыскивает некоего «ясновидца». Потому я и поторопился выехать, чтобы успеть переговорить с вами. Смею заверить — вас ищут упорно, привлекая немалые силы. И найдут обязательно, какой бы не была превосходной ваша подготовка. Но приложу все силы вывезти вас, если вы сами того захотите.

— Не стоит, я сам ищу встречи с одним из членов Политбюро. И давайте так, генерал — я отвечу на все ваши вопросы, а вы выполните две маленьких просьбы. По рукам, Маркус?!

— По рукам, Пауль, — и они обменялись крепким рукопожатием…

Глава 58

— Доброго дня, Павел Иванович, рад с вами познакомиться.

— И вам не хворать, Григорий Васильевич, — Павел протянул ладонь 1-му секретарю Ленинградского обкома — они обменялись крепким рукопожатием. Взгляды встретились, но игра в «гляделки» продолжалась недолго. Романов только усмехнулся, и присел за стол, показав Никритину на стоящий напротив стул.

— Присаживайтесь, Павел Иванович, — взгляд у Григория Васильевича стал немного растерянным, — разговор у нас долгим выйдет. Я представлял вас несколько другим, а встретился с молодым человеком, которого всерьез принять трудно. Пока в ваши глаза не взглянул — они пожилого человека, старше меня по возрасту. Да вы курите, дражайший Сергей Константинович предоставил свой кабинет в наше полное пользование.

Павел чваниться не стал, уселся за стол и положил перед собой пачку «Таллинна», закурил сигарету.

— Коньяку?

— Не откажусь, Григорий Васильевич, насиделся в аудитории, карябая сочинение. Не думал, что на старости лет самому придется снова в университет поступать и учиться, хотя за сорок лет занимался обучением других. Но раз выпал шанс начать вторую жизнь, то и отношение ко времени становится совсем иным. Перестаешь его попусту транжирить, начинаешь поневоле ценить отпущенную небесами каждую секунду.

— Вы верите в бога?

— Любой человек в него верит, особенно те, кто под смертью не раз ходил. Или вы скажите, что на фронте вам не было страшно и вы не молились всевышнему? Не поверю ведь, Григорий Васильевич. Да и без божьего промысла со мной такого бы не случилось — видимо на небесах решили отыграть ситуацию, и отвести мир от опасной грани, за которой следует попадание в глубокую жо… Пропасть, можно и