Смотри на меня - Джеймс Кэрол

– Чем можем вам помочь?

Вот теперь я поднял голову и посмотрел на него.

– Управление шерифа. Мы к Джасперу Моргану.

Охранник окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы: белые волосы, рубашка санитара, джинсы, поношенные ботинки и пятна высохшей крови. Потом он перевел взгляд на Ханну и точно так же осмотрел и ее: торчащие волосы, футболка с «Маршем смерти», обшарпанные кроссовки. Судя по его лицу, он нам не поверил.

– Мне нужны ваши документы.

Я кивнул на машину. Охранник проследил за моим взглядом.

– Нужны официальные документы.

Я похлопал по карманам и покачал головой.

– Наверное, в других джинсах оставил.

– Я попрошу вас уехать.

– Нет. Я не уеду, пока не поговорю с вашим боссом.

– Его здесь нет.

– Нет, есть. Его секретарь сказала, что он «чувствует небольшое недомогание». Где же ему еще быть, как не дома под одеялом?

Охранник смотрел на меня сверху вниз. Наверное, у него уже от неудобства болела шея, но назад он отступить не мог, потому что это было бы демонстрацией слабости, а его запрограммировали так, что он никогда не мог позволить себе слабость перед лицом врага. Мне же было вполне удобно, я мог весь день говорить с его подбородком.

– Скажите ему, что приехал Джефферсон Уинтер.

– Мистер Морган никого сегодня не хочет принимать.

– Я уверен, что для меня он сделает исключение. Скажите, я приехал доложить о деле Сэма Гэллоуэя.

Охранник не двинулся с места. Он продолжал смотреть на меня, не щадя собственной шеи.

– Можете пропустить его, Смитсон.

Голос доносился с самого верха лестницы. Говорящий не кричал и даже не повышал голос, но слова его звучали очень авторитетно. Это был голос, прекращающий любые споры. Мы все повернулись на него. Джаспер Морган махнул рукой, чтобы меня пропустили, я обошел Смитсона и пошел к лестнице. Ханна не отставала ни на шаг.

– Мы будем в комнате у озера, Смитсон.

– Очень хорошо, сэр.

Мы вошли внутрь за Джаспером и молча шли по широким, ярким коридорам. В обстановке ничего не давало забыть о его богатстве: дорогие полотна на стенах, дорогие статуи на постаментах, дорогой мрамор под ногами.

Вид из комнаты был захватывающий. Почти вся стена была из стекла, создавая впечатление, что прямо из комнаты можно нырнуть в озеро. Оно было как на ладони, от начала и до конца. Дальний край озера переходил в крутой берег, исчезающий за деревьями. В комнате почти не было мебели – только пара больших диванов перед окном и несколько небольших столиков. Ковер был на тон темнее, чем мраморная плитка. Ничто не должно было отвлекать от вида.

Джаспер подвел нас к диванам и пригласил сесть. Я внимательно смотрел на него, рассчитывая обнаружить в его наружности хоть какие-то следы стресса, но не нашел ничего. Он не казался нервозным, ничего не теребил. Наоборот, он был спокоен и расслаблен. Я задался вопросом, почему он здесь, а не в офисе? Зачем ему звонить и притворяться больным?

– Вы выглядите здоровым.

Джаспер улыбнулся как политик, и его загорелое лицо тут же сморщилось.

– А вы говорили со Сьюзан, – сказал он уже без улыбки. – Вы сюда приехали не для того, чтобы о моем здоровье справиться, так ведь?

Я покачал головой.

– Вот что меня занимает. Вчера ночью в участке обратный отсчет дошел до нуля, но ничего не произошло. Я предположил, что что-то спугнуло убийцу и он отошел от изначального плана.

Джаспер внимательно смотрел на меня, не говоря ни слова, готовый слушать то, что я хотел сказать.

– Но что, если мое предположение неверно? Что, если это именно то, что он и планировал, а я не заметил? Что, если он все же воплотил свой большой замысел, просто я его пропустил?

– Значит, не такой большой был замысел.

– Для меня нет, но это как посмотреть. Я ожидал еще один дубль убийства Сэма Гэллоуэя. Как и все остальные, думал увидеть, как кого-то сожгут заживо.

При упоминании Сэма Гэллоуэя Джаспер еле заметно поморщился. Движение было настолько незначительным, что его можно было бы списать на попытку уклониться от солнца, светившего ему прямо в глаза. Но причина была в другом. И для меня это было первым указанием на то, что я взял правильное направление. Он пожал плечами, все еще не сводя с меня глаз.

– Я был там, и мне тоже показалось, что ничего не случилось.

– Я так не думаю. В комнате было пятьдесят человек, но для убийцы был важен лишь один. Вы. Показ прошел идеально, даже места расставлены так, как он хотел. У вас было лучшее место во всем зале.

– Но ничего не случилось.

– Вот именно. Ничего не случилось. Провал. Все предвкушали кровь, хотя никто и не хотел нового убийства. С учетом Сэма Гэллоуэя за последний век в округе Дейтон произошло двадцать одно убийство, и никто не хотел, чтобы это число выросло. Сто лет назад к убийствам относились гораздо проще. Искали более-менее вероятного подозреваемого, формально следовали судебным процедурам и вешали его без отлагательств. Сейчас же убийство – это огромная работа. Это процессуальные процедуры, куча бумаг и протоколов. Проходят месяцы, прежде чем дело попадает в суд, а иногда и годы. А потом, когда злодея наконец осуждают, он еще сидит в тюрьме лет двадцать, прежде чем у штата доходят руки его казнить.

– Что вы хотите сказать?

– Никому не выгодны убийства, особенно копам.

Джаспер покачал головой с озадаченным выражением лица.

– Я вас не понимаю.

– После того, как обратный отсчет дошел до нуля и все поняли, что ничего не будет, все испытали огромное облегчение. Оно захлестнуло весь зал. Люди смеялись, шутили, вели себя так, как будто гуляли на вечеринке. И у вас было такое же настроение. Когда мы встретились с вами на пороге участка, вы готовы были в пляс пуститься.

– Конечно, я был очень рад, что больше никого не убили.

– Конечно, вы были рады, но, с другой стороны, вы же мэр. Вы должны быть над всем этим, но вы вели себя точно так же, как любой из тех мальчишек.

– Вы слишком много внимания этому уделяете.

– Разве? Произошедшее вы воспринимали лично и поэтому-то и вели себя так живо. Если бы это происшествие не затрагивало вас лично, вы вели бы себя иначе. Вы были бы отстранены и более хладнокровны. Вы не стали бы участвовать в этой вечеринке. Ведь вы здесь большой человек, самый богатый человек в городе. Вы не один из них. Так что же, по вашему мнению, должно было случиться, когда счетчик дойдет до нуля?

Мы смотрели друг на друга, не видя больше ничего. Комната сжалась в размерах так, что, кроме нас двоих, в нее не помещалось больше ничего. Фантастический вид на озеро потерял свою важность. Даже Ханны больше не существовало.

– Вы ведь прекрасно знали, что произойдет, да? И все случилось ровно так, как вы ожидали. Поэтому вы и были так рады. Вы решили, что переиграли убийцу. Что происходило тогда для вас, Джаспер?

63

Джаспер устремил взгляд в сторону озера и надолго замолчал. Наш разговор зашел в тупик, и дальше было три варианта: либо Джаспер расскажет всю правду, либо выдаст усеченную версию правды, либо начнет звать адвокатов и охранников. Я снова вспомнил о Ханне, которая тихо сидела рядом.

– Это все только догадки, – наконец сказал Джаспер.

– Да, догадки, но, судя по вашей реакции, я не так далек от истины. Что-то я знаю наверняка. Что-то я только думаю, что знаю наверняка. А между этими двумя категориями – множество предположений и гипотез.

Джаспер повернулся ко мне. Сейчас он выглядел намного старше, чем вчера.

– Хорошо. Начнем с того, что вы знаете наверняка.

– Ключ к разгадке – Сэм Гэллоуэй. Он им являлся с самого начала.

Джаспер снова поморщился при упоминании имени Сэма. Эта мимическая реакция была столь мимолетна и незаметна, словно через его нервную систему пропускали слабый электрический заряд. Он старался не обращать на него внимания, но не мог полностью контролировать мимику. Если бы мы играли в покер и если бы ставки не были столь высоки, он бы смог. Он прекрасно контролировал себя.

– Вы мне сказали, что Сэм был вам как сын.

Я внимательно смотрел на него и увидел очередное подергивание. Мне приходилось думать здесь и сейчас, прокладывая с помощью этих мимических движений свой путь к правде. Внезапно большая область пазла сложилась в картинку. Она получалась настолько идеальной, что должна была подтвердиться.

– Сэм не был вам как сын, он и был вашим сыном, так?

Джаспер как будто бы увеличился в размерах. Сначала я подумал, что он будет отрицать это и негодовать, но неожиданно он сдулся и снова стал собой. Он закрыл лицо руками и сделал глубокий и длинный выдох. Когда он отнял руки от лица, он больше не выглядел большим человеком, он превратился в обычного родителя, чьего ребенка жестоко убили. Он был совершенно один в бесконечной вселенной, без единого шанса вернуться домой, потому что того места, которое он называл домом, больше не существовало.

– Да, Сэм мой сын, – тихо подтвердил он.