Жестокий муж (СИ) - Вильде Арина

— Он всегда будет возвращаться ко мне. Потому что я — мать его дочери. А ты? Ты просто удобная игрушка, которая помогала ему отвлечься. Сколько бы ты ни старалась, ты не сможешь заменить ему семью.

Ева, кажется, не верит своим ушам. Её глаза расширены от ярости, она пытается что-то сказать, но только нервно дёргает подбородком, как рыба, выброшенная на берег. И это заставляет меня улыбнуться ещё шире.

— Как же ты ошибаешься! — выкрикивает она наконец, обрушивая на меня поток своего гнева. — Я была с ним, когда тебе и в голову не приходило, где он! Я была рядом, когда ему было плохо! А ты? Ты похоронила его политическую карьеру! А теперь вдруг решила вернуться и всё забрать?

— Может быть, — пожимаю плечами, холодно глядя ей в глаза. — Только вот Захар уже сделал свой выбор. И ты это прекрасно понимаешь.

Её лицо краснеет от злости. Она не знает, что сказать в ответ, потому что знает, что я права. Её губы дрожат, но я не собираюсь смягчаться. Теперь я не сомневаюсь, что Захар ее бросил. Я не чувствую радости от этого. Если бы это случилось пять лет назад, я была бы самой счастливой женщиной в мире. Но сейчас я ничего не испытываю по этому поводу. Разве что облегчение от того, что моя дочь избежит общения с такой неуравновешенной злобной девицей.

— Думаешь, что можешь просто так вернуться в его жизнь и все забрать? Я не позволю тебе! Ты думаешь, что из-за этой девчонки ты что-то значишь для него? — её голос дрожит от ярости, но в нём уже сквозит что-то большее, чем просто злость. Это страх. Страх, что всё, что она построила, рушится у неё на глазах. — Я не позволю тебе быть счастливой. Ты сука, которая решила украсть у меня все! Ты еще пожалеешь об этом!

— Знаешь, в чём самая большая разница между нами? Мне плевать на тебя. И на него. Но тебе, видимо, это сложно осознать, потому что всё, что ты делаешь, — это пытаешься доказать себе, что я та самая причина, по которой Захар тебя выбросил, как ненужную вещь.

Её лицо начинает дрожать от сдерживаемых эмоций, но я уже не смотрю на неё. Поворачиваюсь и иду в сторону детской площадки, где Диана весело катается на качелях, не подозревая о разразившейся буре.

Ева остаётся стоять на месте, молча, не зная, что сказать, и я чувствую лёгкое удовлетворение от того, что наконец-то она столкнулась с реальностью.

У меня все еще руки трясутся, когда везу дочку в детский сад. Стараюсь сосредоточится на дороге, ведь от этого не толко моя, но и безопасность дочери зависит, но все равно думаю о Еве.

Думаю и злюсь.

Тянусь к телефону и бросаю обратно на сиденье рядом. И так несколько раз.

Разрываюсь между желанием позвонить Захару, чтобы потребовать приструнить свою курицу, и тем, чтобы вообще его номер заблокировать.

Ладно, глубокий вдох и выдох.

Все равно сердце бешено стучит в груди.

Потом использую технику дыхания «четыре-семь-восемь».

Кажется, помогает.

Мы с Дианой подходим к дверям детского сада. Она цепляется за мою руку, щебечет что-то весёлое, но у меня всё ещё в груди кипит от недавней встречи. Голова немного кружится, но я делаю усилие, чтобы сосредоточиться на дочке.

Когда мы заходим в сад, я замечаю знакомое лицо. Ксения, мама одной из девочек из нашей группы, поднимает голову и приветливо улыбается.

Мы познакомились с ней несколько недель назад и как-то неожиданно подружились.

В моей жизни никогда не было верных подруг, поэтому спустя пять лет, вернувшись домой, я снова оказалась одна. Новые знакомства мне не помешают. Иногда просто хочется с кем-то поболтать и отвлечься. Послушать чью-то историю, чтобы понять, что не только у меня в жизни сплошное сумасшествие. Что не только у меня проблемы с отцом моего ребенка. И это вполне нормально.

— Юля! Привет, — Ксения подходит ко мне, обнимает по-дружески. — Вид у тебя неважный. Всё в порядке?

— Да, просто день такой, — усмехаюсь, пытаясь сгладить своё напряжение. — Немного суматошно.

Она понимающе кивает и, чуть наклонив голову, предлагает:

— Слушай, может, выпьем кофе? У меня как раз свободное утро, можем в ресторанчик заглянуть, тут неподалёку.

Я задумываюсь на мгновение. Домой возвращаться совсем не хочется. С кем-то поболтать — может, это то, что мне нужно.

— Поехали, — улыбаюсь в ответ.

Мы провожаем детей до группы, обмениваемся прощальными словами с воспитателем, и вскоре выходим на улицу. Ксения быстро указывает на свой автомобиль, припаркованный неподалёку.

— Я с водителем, так что можем вместе на твоей машине поехать, а меня потом заберут.

— Отличная идея, — выдавливаю из себя улыбку.

Через пару минут, сидя в машине и слушая её лёгкий разговор, я начинаю расслабляться. В итоге сама от себя не ожидаю того, что во время позднего завтрака настолько разболтаюсь, что выложу Ксении все на одном дыхании.

Она смотрит на меня ошарашено.

— Такое ощущение, что я пересказ турецкого сериала на триста серий послушала, — говорит она.

Я улыбаюсь, ощущая облегчение. Наверное, впервые за долгое время я действительно смогла высказаться, не боясь осуждения или неловкости. Ксения смотрит на меня с таким неподдельным удивлением, что на секунду становится даже немного смешно.

— Юля, честное слово, я знала, что у всех бывают сложности в отношениях, но у тебя… — она делает паузу, словно подбирает слова, — как ты вообще держишься? Я бы этому Захару твоему между ног хорошо врезала. И в дальнее плаванье отправила.

— Ну, я уже пыталась, — вздыхаю, откидываясь на спинку стула и пытаясь поймать ощущение лёгкости, которого мне так не хватало в последние дни. — Честно говоря, иногда мне кажется, что проще было бы снова сбежать с дочкой куда-нибудь подальше.

Ксения хмыкает, задумчиво вертя чашку с кофе.

— А Захар знает о её… визите? Или ты пока решила его не вовлекать?

— Пока не сказала, — пожимаю плечами. — Смысл? Думаю, он знает, на что способна его любовница. Да и, если честно, я устала быть в этом треугольнике. Я хочу нормальной, спокойной жизни. Хочу, чтобы всё это сумасшествие осталось в прошлом.

Ксения кивает и вдруг наклоняется чуть ближе:

— Слушай, не хочу показаться слишком прямолинейной, но, может, тебе стоит дать ему понять, что ты не станешь сидеть и ждать? В конце концов, если он действительно захочет быть частью вашей жизни, то должен раз и навсегда решить, чего он хочет. Эту ненормальную нельзя подпускать к ребенку.

— На самом деле мне кажется, что они уже разбежались. Ну, не просто очередная ссора. А именно разошлись. И зная Белецкого, Еве уже ничего не светит. Не хочу копаться в их грязном белье. Не буду врать, раньше мне было бы безумно интересно, я смаковала бы каждую деталь, но сейчас я слишком устала и мне не нужны лишние эмоции. Что мне сейчас действительно нужно — это работа, — вздыхаю.

— Мы администратора в компанию ищем, не хочешь ко мне? — внезапно предлагает Ксения.

— Ты серьезно?

Она кивает.

— Дай мне несколько дней подумать. Иначе мне будет неловко, если через неделю я внезапно уволюсь, потому что Захару снова мое место работы не понравилось, — грустно усмехаюсь.

Ксения кивает, допивая свой кофе.

На самом деле я ей очень завидую.

У нее свое дело. Известная на весь город студия дизайна интерьеров. Она независима во всех отношениях, а еще у нее хороший любящий муж. Жизнь, о которой я могу только мечтать.

Ксения уходит первой, её водитель уже ждёт у входа, а я остаюсь за столиком, наслаждаясь минутой тишины и малиновым чаем. Его аромат напоминает о доме и вызывает странное чувство спокойствия, которое я давно не ощущала. Допиваю последний глоток, чувствую, как напряжение постепенно отпускает, и, расплатившись, выхожу на улицу.

Морозный воздух обдаёт лицо, и я закрываю глаза, делая глубокий вдох.

Прямо сейчас я ощущаю себя по-другому — более уверенной и решительной. В конце концов Захар не угрожает мне отобрать ребенка, да я только что его картой за завтрак расплатилась, почему бы просто не плыть по течению, а там все само как-то решится. Как сейчас с работой, например. Диана счастлива и это главное.