Мерзкий старикашка - Сэй Алек

Капитан зычно гаркнул, и стали праздные зрители добрыми молодцами. В смысле, превратились в почетный конвой, призванный сопровождать мою особу к…

А вот и не угадали! Через парадный вход мы к Валиссе не пошли — просочились через задний проход… Пардон, сквозь внутренний огороженный садик у самой стены, смыкающейся с женской частью дворца — излюбленное место отдохновения вдовы царевича Тыкави, где она предпочитала находиться или одна, или исключительно с детьми да парой служанок. Ну и с Блистательным у тайной калитки, ибо мало ли чего? Капитальных, в смысле полной непроницаемости, перегородок в Ежином гнезде, вообще, сдается мне, не густо.

Правда на сей раз, вероятно — разнообразия для, — мариновать в «предбаннике» нас не стали и вдова Тыкави соизволила дать аудиенцию уже через минуту после моего появления. Ничего, в общем-то, удивительного — к началу совета князей она уже должна была закончить с облачением и рисованием лица.

— Царевна, — я отвесил галантный полупоклон.

— Царевич. — Валисса ответила равноценным суперкивком.

В этот раз встреча произошла в гораздо более теплой и дружественной обстановке. Меня (Латмур с Блистательными остался у дверей) сопроводили в некое подобие личного будуара, в том виде, как его понимают местные аристократки. Как бы сей парадиз описать-то, чтобы не вдаваться в ненужные подробности?

Ну, представьте себе, что дизайнером интерьеров для покоев принцессы Джасмин из мультика про Алладина назначили главного архитектора вавилонских ворот Иштар. Красиво, пафосно, торжественно, но как в такой обстановке постоянно существовать — совершенно непонятно.

— Мальчики уже практически готовы к переезду, — невестка жестом предложила мне присаживаться на нечто настолько заваленное мягкими подушками, что об истинной форме этого предмета меблировки оставалось лишь догадываться. — Я ведь сказала об этом князю Тимариани.

— На самом деле он просто желал убедиться, что с вами и сыновьями все в порядке, — я аккуратно примостил свой геморрой среди подушек. Валисса опустилась рядом.

— Что ему до этого за дело? — губы ее скривились в горькой усмешке.

Хм. Она что, действительно не знает о его к ней трепетном отношении, или так умело девицу строит?

Хотя точно ли известно про Зуликову влюбленность? Духовным наставникам врут немногим реже, чем всем прочим людям. Весьма немногим.

Надо будет на эту тему на досуге покумекать, прикинуть, какую выгоду князь Тимариани из такой дезы извлечь смог бы.

— Полагаю, он желал проконтролировать исполнение достигнутых договоренностей, да и просто выяснить, не начал ли я глупости делать. К тому же вы несправедливы к окружающим — жизнь и благополучие царевичей для многих из них весьма важна.

Про то же самое в отношении Шехамской Гадюки дипломатично умолчу. Сама, поди, догадывается что почем.

— Он был верным сторонником Кагена, — вот и пойми, обругала или же похвалила.

— Верно. И искренне переживает о его семье, — особенно о брате, ага, всю жизнь ночами не спал, думал о том, каково мне там, в монастыре. — Но я прибыл не за этим.

— Мама, а!.. Ой! — в комнату маленьким вихрем ворвался Утмир, и замер, завидев меня. — Здравствуйте, дедушка.

— Ну привет-привет, молодой человек, — дружелюбно отозвался я.

Кот тоже выглянул из своей коробки, в которой до того успел задремать. На шум среагировал, не иначе.

— Киса! А можно погладить?

Вот все же есть в младшем отпрыске Тыкави энергичность и непосредственность, которых (по моей имхе) так не хватает его старшему брату.

— Можно, конечно, — разрешил я.

Мальчик моментально, покуда старшие не передумали, сграбастал котенка и прижал его к груди, затем ткнулся тому в затылок губами и подул, вздыбливая получившимся ветерком мягкую шерстку. Валисса поджала губы, но стандартную материнскую фразу про «тащишь в рот всякую дрянь» удержала в себе.

— Его зовут Князь Мышкин, Утмир. А ты чего от матушки желал-то?

— Ой, я мешать не хотел, правда. Но Асирка мои красные сапоги спрятал и не отдает! — не отрываясь от тисканья звереныша наябедничал младший царевич. — А почему котика так зовут? Ты его назначил князем над всеми мышами, дедушка?

— Ну, можно сказать и так, — усмехнулся я.

— А они его слушаются? А если бунт устроят?

Надо же, какого государственного ума мальчик…

— Ну тогда он их всех съест. А брату скажи, что пока сапоги не вернет, ты ему котенка погладить не дашь. На-ка вот коробочку, Мышкин в ней пока живет, да присмотри за котом пока мы с мамой не вернемся. Справишься?

— Справлюсь, — серьезно кивнул царевич, опуская кота в его пристанище.

Кот возмущенно мявкнул и рванулся обратно к ласковым детским рукам.

— А можно мы коробку какой-нибудь красивой тканью обошьем? Или твой кот тоже монах и дал обет бедности? — Утмир погладил Мышкина, одновременно с этим запихивая его обратно.

Бац! Ну приложил — так приложил, добрая душа. У Валиссы дрогнули кончики губ, да я и сам едва не расхохотался.

Кажется, с моим стремянным младший царевич поладит — два сапога пара.

— А это его дорожный возок, — пояснил я. — Но, думаю, мой кот не будет возражать, если вы его транспорт немного украсите.

— Ага… А он прямой царский вассал или владетельный? — в глазах мальчика появилась задумчивость.

Ого-го! Ничего себе ребенок вопросы задает! Разница-то довольно существенная, поскольку прямой вассал, это князь, который сам, ну или через предков, получил землю в кормление от царя и лично обязанный короне службой. Владетельный же, он мало того что крупный лендлорд — прямому вассалу, в теории, тоже многими землями владеть не запрещено, — но и монарху ничем не обязанный. Даже личной службой — лишь в силу присяги выставляет на войну определенное количество бойцов под царские знамена, необходимый минимум… Ну, это тоже чисто в теории — на деле-то выкладываются по максимуму, и дабы покичиться силой один перед другим, и потому что доля в добыче прямо пропорциональна числу бойцов.

Но так-то, владетельный, это потомственный аристократ, старая знать, обладающая не только ограниченным правом законодательной и судебной власти (владетельный князь на своей земле является органом апелляционного суда до царя, а вот наместник провинции — нет), но и правом иметь своих собственных вассалов. Кланом, так сказать, со своей структурой и кучей сложностей в процессе как престолонаследия, так и земледержания промежду родичами правящего князя.

И земли свои владетельный ни от кого никогда не получал — они исстари его, ну или взяты находником на копье — последнего, впрочем, давно не бывало. Вот того же Латмура взять — я не смогу сделать его владетельным хоть тресни, если просто завоюю ему кусок земли и отдам в наследственное владение — придется исхитряться, формально сдавать ему войска в наем. Это с князьями-генералами проще, они уже члены совета, но и для них, дабы иметь права голоса за вновь полученные земли, придется провернуть нечто схожее.

И кроме «бородатого права» есть просто целый ряд менее бросающихся в глаза привилегий ашшорского боярства перед служивыми дворянами. В украшениях и эмблемах — в том числе.

Умненький сыночек у Валиссы растет, умеет правильные вопросы ставить.

— Князь-союзник, — ну присягу ж кот мне не давал, я точно знаю. — Самостоятельный. Будет немирных мышей бить, когда войдет в совершенные лета.

— Ого… — юный царевич озадачено почесал в затылке. — Ладно, Асир придумает чего-то, он в княжьих знаках хорошо разбирается. Я пойду тогда?

— Иди, — разрешил я. — Только не забудь корзинку с песком организовать. Если Князь Мышкин начнет пол царапать, словно копает, и пищать, посади в нее.

— Я понял, — коротко сообщил малец.

Мнда. А вот в его годы Лисапету доверь кто котенка… Бедное животное.

— Царевна, — едва мальчик вышел я вновь обратился к Валиссе, — вы уже полностью готовы?

— Практически, — она поднялась, прошла к столику, и надела массивную золотую диадему с шехамскими волками в узоре. — Теперь — готова полностью.

Коронная ценность, знак и символ суверена Шехамы. Не знал, что она еще цела — думал Валиссу новоделом венчали.

— Тогда… — я вдруг снова почувствовал себя молодым, бодрым и полным сил.

Резво поднявшись я приблизился к ней, отвесил куртуазный поклон и протянул руку, словно и не старый монах, а юный кавалер. Откуда чего взялось?

— Позвольте сопроводить вас на совет. И покажите чего стоит настоящая княгиня Шехамы всем этим баламошным пятигузам, которые смели ни во что не ставить царевну Ежиного гнезда.

— О, можете в этом не сомневаться, Лисапет, — на губах Валиссы появилась предвкушающая улыбка, и мне стало даже немного жаль ее врагов.

За годы брака обид у Шехамской Гадюки должно было накопиться много, а мне, хочешь или нет, придется мать наследников поддерживать.