Стальная империя (СИ) - Васильев Сергей Александрович

В Иркутске через старинного и надёжного друга отца Игнатьев передал в контрразведку и лейб-жандармерию очередной полный и подробный отчет об услышанном и увиденном за время путешествия из Лондона в свите великого князя Бориса Владимировича. Документ о готовящихся забастовках, диверсиях на заводах и Транссибе, о подпольных организациях заговорщиков в дворянских и офицерских собраниях, о полувоенных лагерях и химических мастерских в усадьбах и поместьях, наконец о людских ручейках революционеров, стекающихся к Омску и Иркутску, получился увесистый, на полсотни страниц. А в ответ поступила всего одна команда — наблюдать, ни во что не вмешиваться, держаться рядом с Фальком…

—Прогрессивные силы Запада готовы оказать помощь русской революции, — витийствовал тем временем Львов. — По просьбе нашего военно-революционного комитета британский экспедиционный корпус перешел границу с Китаем в Забайкалье и сейчас должен форсировать реку Онон.

В это же время у реки Онон.

Перед станцией “Оловянная” железная дорога, зажатая с одной стороны рекой, а с другой — нависающими над ней сопками, долго и нудно бежит вдоль течения, чтобы потом, прямо напротив распадка, сделать резкий поворот на девяносто градусов и перепрыгнуть через стремнину. Британские военные инженеры, аккуратно исследовавшие конструкцию моста, не нашли никаких видимых повреждений, разведчики не обнаружили никаких следов противника. Беглый осмотр ближайших сопок тоже не выявил ничего подозрительного. Создавалось впечатление, что русские просто не успели зацепиться за естественную преграду и организовать сопротивление.

Нещадно коптя небо, через речку пополз британский бронепоезд. Защищённые бронёй стрелки зорко смотрели по сторонам, имея приказ подавить огнём любые попытки помешать переправе армии.

Артиллерия, заблаговременно размещённая на склонах сопки, нависающей над рекой, мостом и железной дорогой, тоже была готова в любой момент открыть огонь и перепахать гранатами и шрапнелью позиции снайперов, если таковые будут обнаружены.

Пока всё было спокойно. Бронепоезд, пыхтя, дополз до полустанка и застыл, окутавшись паром. Станция оказалась пугающе безлюдна. Во дворах редких домов, стоящих за ней, даже не лаяли собаки. И только милях в трёх на западе виднелся столб дыма от движущегося сюда железнодорожного состава.

— Десанту покинуть бронепоезд и рассредоточиться, — скомандовал капитан Барт, не отрывая глаз от бинокля.

Выполнить приказ не удалось. Боковым зрением англичанин увидел, как с грохотом падает стена одной из крестьянских изб, открывая артиллерийскую позицию с наведенным на него хоботом морской пушки. Сорокасемимиллиметровые орудия Гочкиса, продемонстрировавшие свою немощь в морских сражениях, оказались незаменимы на суше для поражения бронированных целей. Имея невиданный для сухопутной артиллерии того времени темп стрельбы, пятнадцать выстрелов в минуту, батарея таких орудий, ведя огонь почти в упор с расстояния в триста шагов, всего за три минуты наделала в бронепоезде две сотни дырок. Железная черепаха, гордость британского экспедиционного корпуса, перестала существовать, как боеспособная единица.

Ахнувшие со склонов сопки японские пушки с третьего залпа накрыли артиллерийские позиции противника, но расчёты русских к тому времени уже покидали их, скрываясь в укрытиях и завалив орудия заранее заготовленными мешками с песком. А с запада, со стороны станции с игривым названием Ага, приближался русский бронепоезд, хищно водя стволами покоящихся в откатных люльках 87 мм орудий на морских поворотных станках. Японская пушка была компактнее и легче русской, но противооткатных устройств не имела вообще, а неудобный затвор и раздельное заряжение снижали скорострельность до пяти выстрелов в минуту. И это при двойном преимуществе русских снарядов по массе и дальности боя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Артиллерия генерала Куроки, развернутая на склонах холма, была гораздо многочисленней русской. Прикрывающий переправу полк двухдивизионного состава имел в наличии аж тридцать шесть стволов. Но что это значило при такой разнице в тактико-технических данных? Подойдя на дистанцию, с которой японские орудия не могли до нее дотянуться, русская стальная гусеница остановилась, а её комендоры открыли беглый огонь по выявленным артпозициям противника.

Глядя, как почём зря пропадает приданный ему бронепоезд и гибнут развёрнутые на склонах сопки батареи, японский генерал приказал скопившимся у моста подразделениям форсировать реку в пешем строю и атаковать станцию, заставив русских прекратить огонь или, хотя бы, отойти на почтительное расстояние.

Синий поток военных армии микадо хлынул через пролёты моста, захлестнул его, скрестился со стальным течением реки, перевалил на другой берег и будто наткнулся на невидимую преграду…

Долговременные огневые точки, доты, развёрнутые боком к противоположному берегу, бойницами — к переправе, замаскированные в подвалах станционных зданий и на склонах возвышенности, одновременно разразились пулемётными очередями, заливая фланкирующим огнём всё предмостовое пространство и сам мост, с находящимися на нём толпами военнослужащих.

— Два… четыре… семь… — не отрывая глаз от бинокля, пересчитал пулемёты противника японский генерал, как косой срезающие переправляющуюся пехоту. Беглый огонь японской артиллерии по вскрытым пулемётным позициям русских продемонстрировал, насколько беспомощен может быть трёхдюймовый “бог войны” перед бетонными сводами и перекрытиями в три наката с глубоко утопленными бойницами, развёрнутыми боком к противоположному берегу, что лишало даже теоретической возможности прямого поражения снарядом.

Немногочисленные счастливчики, прорвавшиеся через огневой вал и добравшиеся до станции, узнали, что бронепоезд тоже вооружён не только пушками, но и “крепостными” пулемётами системы “Максим”, и их консолидированный кинжальный огонь обессмысливает возможность успешного развития лобовой атаки.

Тяжело вздохнув, генерал приказал батальонам оставить заваленный трупами мост и отходить по впадине между сопками, чтобы затем перегруппироваться и охватить защитников станции с флангов…

Трое суток инженерные части армии вторжения наводили переправы через Онон ниже и выше по течению этой проклятой станции. Трое суток авангард непрерывно хоронил инженеров, сапёров, офицеров и фельдфебелей, погибающих от пуль снайперов каждый раз, когда они неосторожно приближались к реке и каким-то образом выдавали свою принадлежность к войсковому начальству.

Трое суток гремели пушки русского бронепоезда, разрушая только что наведенные переправы, пока японские инженерные части не добрались на севере до старейшего на территории Забайкальского края буддийского монастыря — Цугольского дацана, на юге — до 73-его разъезда, у которого через 70 лет будет построен посёлок Ясногорск.

Бой в условиях сильно пересечённой местности в течение трех суток напоминал японскому военачальнику сдерживание тремя сотнями спартанцев многотысячного персидского войска. В ХХ веке ничто не изменилось. На ограниченном пространстве совсем неважно, сколько у тебя всего солдат и пушек. Имеет значение только то, сколько из них сможет принять непосредственное участие в сражении.

Армия вторжения, зажатая с одной стороны водной преградой, а с другой — нависающими над дорогой горами, не могла ввести в бой одновременно более одного полка. Атакующие подразделения чувствовали себя дискомфортно сразу по трём причинам. Первая — это почти полуторакратная дальность эффективного винтовочного огня противника за счёт оптических прицелов у всех без исключения африканеров. Вторая — заранее подготовленные, хорошо оборудованные, укрепленные и замаскированные блиндажи пулемётчиков на господствующих высотах. Третья — господство на поле боя русской артиллерии, стреляющей дальше и чаще, постоянно неудобно маневрирующей, да к тому же еще и бронированной.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})