Расстановка - Константин Рольник

— Ведите привычный образ жизни. Ничем не привлекайте к себе внимания. Аккуратно вносите коммунальные платежи. Не раздражайте соседей по дому. Исключаются поздние визиты незнакомцев, ночное хлопанье дверей, разъезды на такси.

— О, я так и жил до сих пор. Очень скромно, спокойно… — Белкин улыбнулся расслабленной улыбкой.

— Что ж, оставайтесь собой, не играйте чуждую вам роль. Просто будьте повнимательнее к мелочам, вот и все. К примеру, если к вам заглянет газовщик или ремонтник, вежливо попросите его представиться. Ведь он может оказаться шпиком. Вы потом проверьте в ЖЭКе, работает ли у них такой человек. — Рэд не поучал, а советовал мягко, доброжелательно. Он обращался к Белкину, будто к старому другу — И вот еще что: очень осторожно пользуйтесь телефоном, компьютерной сетью, почтой. Не секрет, что средства связи прослушиваются РСБ, а письма горожан вскрывают на почте в особых "черных кабинетах". Поэтому сведите до минимума все контакты по телефону и сети. Свой телефонный номер не раздавайте направо и налево. Избегайте обсуждать по телефону даже бытовые вопросы.

— Простите… А чем это мне повредит?

— О, телефонная болтовня дает врагу понять многое. Составить ваш психологический портрет. Узнать режим дня, круг знакомств, бытовые условия. Пронюхать, где вы будете скрываться от розыска. И так далее. Помните: телефон и компьютерная сеть — это средства слежки за вами! Я вам советую: беседуя с кем-либо по телефону, зримо представляйте себе третьего участника ваших диалогов — майора РСБ, в уши которого льется ваша речь. При виде телефона лицо этого майора должно сразу возникать у вас перед глазами.

— Я никогда и не был любителем болтать по телефону. — грустно и расслабленно улыбнулся Белкин — А после гибели Млады мне и говорить-то особенно не с кем… Заводилой, душой компании я не был ни на работе, ни дома. Предпочитаю общение в узком кругу. Друзей ведь много не бывает. Что касается сети — можно ее использовать, чтобы ввести врага в заблуждение. Я буду посещать сайты с бытовой, развлекательной, культурной тематикой — с таким расчетом, чтобы создать у врага ложное мнение о моих увлечениях. Пусть думает, что я с головой ушел в устройство быта. И забыл о своей личной трагедии.

— На работе тоже не вызывайте претензий. От надомной стрижки откажитесь — в случае острой необходимости мы вам поможем с деньгами. Голодать не дадим, во всяком случае.

— Извините — тихим глухим голосом прервал его парикмахер, приложив руку к груди — дело в том, что зарплаты у нас низкие. Надомную работу берет каждый. Если я откажусь от нее, это как раз и выделит меня из коллектива.

— Что ж, ценное замечание. — на смуглом лице Рэда мелькнула поощрительная улыбка — Из коллектива выделяться не следует. Если все берут надомную работу — берите и вы тоже. Мы постараемся это использовать для связи.

— Как именно? — робко и невнятно спросил парикмахер.

— Вам позвонит на работу заказчик, назовет адрес и скажет: "постригите меня а-ля Бенгаль". Конечно, такой стрижки нет — но вы согласитесь и приедете к нему на квартиру. А там встретитесь с нашим связником. Лучшего камуфляжа не придумаешь.

Белкин кивал, его карие глаза, большие, чуть навыкате, выражали ученическое внимание.

— Все что я вам говорил, было прелюдией — Рэд поощрительно улыбнулся, наклоняясь к собеседнику — А теперь перейдем к сути дела. Каков график вашей работы?

— Я в парикмахерской по нечетным дням недели, с девяти утра до девяти вечера.

— Так вот. Чтобы отомстить за гибель Млады, вам потребуется — Рэд тяжко вздохнул — Вам потребуется каждую вторницу, в середине дня, посещать ее могилу.

— Хм… — парикмахер ошеломленно закатил глаза, брови его взметнулись вверх — А чем это может…

— Чем это может помочь? Сейчас расскажу. Ваша невеста ведь похоронена на старом кладбище?

— Да — отозвался Белкин, и его румяное лицо чуть побледнело.

— Возвращаясь с кладбища домой по этой дороге — заговорщик придвинул монитор — и пройдя три квартала, следует свернуть во двор. Вы увидите гаражи, один из них ржавый, с округлой крышей, другой стандартный. Слева от ржавого есть узкий проход, довольно загаженный, так что никто в него без особой нужды не лезет. Вы туда зайдите, будто для… хм… отправления надобности…

— А на самом деле?

— На самом деле, протиснувшись до конца прохода, вы увидите овражек. Проход к нему один — тот, что я вам указал. Спуститесь на дно. В кустах вы увидите ржавый автомобиль. Под его сиденьем будет лежать двухслойный жилет, набитый литературой. Оденьте его под свитер, а при следующих посещениях тайника будете оставлять там опустевший жилет.

— Как же он опустеет? — смущенно вопросил Белкин

— Опустеет, когда вы вернетесь домой. Вернувшись, переложите листовки и газеты из жилета в сумку. Вы ведь говорили, что на работу носите пирожные, бутерброды и другую снедь… Носите в сумке?

— Да. — голос его был почти не слышен

— Как она выглядит?

— Ну… Спортивная сумка, средних размеров, невзрачная, темно-зеленая, с белой полосой… Фирмы "Олимпия". Сейчас такие везде продаются…

— Вот как? Возьмите деньги — Рэд вынул из кармана триста гроблей — и купите вторую сумку, точно такую же.

— Хорошо.

— Утром следующего дня, часов в одиннадцать, в ваш зал придет клиент. Он высморкается в сине-красный клетчатый носовой платок. Попросит подровнять прическу. Когда начнете работать, он пожалуется на боль в сердце. Вы должны ответить шуткой: "Было бы сердце, печали найдутся". Запомните лицо этого человека, он будет стричься у вас регулярно и забирать литературу. Если вместо него придет незнакомый, новый переносчик — он вновь должен вынуть платок, пожаловаться на боль в сердце и получить в ответ ваш афоризм. Так вы его опознаете.

— Ясно. И что мне делать дальше?

— Есть ли полка на вашем рабочем месте, под столешницей?

— Да. — кивнул парикмахер

— Так вот. Поставьте пустую сумку на эту полку. Ваш клиент после стрижки заберет ее. В следующий раз он придет с пустой сумкой, и как бы невзначай, "по рассеянности", обменяет пустую на полную. И так всякий раз. Возьмет полную — оставит вам пустую. Вот и все. Запомнили?

— Вроде бы да…

— Еще раз: литературу берете в тайнике у гаражей, каждую понедельницу, в середине дня. Пустой жилет оставляете в тайнике. Наш друг, с красно-синим платком, придет в парикмахерскую в 11–00, пожалуется на сердце. Вы ему — "Было бы сердце, печали найдутся". Сумку с газетами перед началом рабочего дня вы ставите на полку, под столик. Он ее забирает, вам оставляет пустую… И так всякий раз.

— Да. Я запомнил. Это все?

— Нет. Есть еще кое-что.

— Я весь внимание.

— У вас в парикмахерской бывают разные люди. В женский зал, возможно, заходят жены высших чиновников, да и вообще болтливые кумушки.

— Да. Все новости, слухи и сплетни проходят через наш салон, он довольно популярен в городе.

— Великолепно. Могут среди клиентов оказаться и люди, озлобленные на правящий режим — то есть наши потенциальные сторонники. Если вы услышите что-либо интересное для подполья, или найдете полезный контакт среди клиентов, неплохо бы написать отчет об услышанном, и передать связнику.

— А если меня с этим отчетом полицаи задержат? — парикмахер непроизвольно вздрогнул.

— О, писать вы будете шифром, невидимыми чернилами. Между строк рекламного сборника.

Белкин удивленно приподнял широкие брови:

— Но ведь я не химик и не шифровальщик, а всего лишь парикмахер. Изготовлять такие чернила я не умею.

— Это проще простого. Купите в магазине пачку соды, приготовьте крепкий раствор. Заправьте его в перьевую авторучку и пишите свои сообщения. Вот и все.

— Только и всего?

— Угу. — кивнул Рэд — Пишите аккуратно, не царапая бумагу. Проявляется эта надпись нагреванием над конфоркой.

— Действительно, проще простого! — лицо Белкина расслабилось, брови распрямились. — А шифровать как? Заменять буквы своими значками?

— Нет — улыбнулся Рэд наивности собеседника — Это мигом раскроют, по частоте встречаемости букв. В рабсийском языке, если вам интересно, чаще всего встречаются буквы: о, е, а, и, н, т.

— Никогда не задумывался над тем, какие буквы чаще встречаются…

— Именно эти. Какими бы иероглифами или цифрами вы их ни заменяли, такое письмо прочтут без труда.

— Как же быть? — растерянно спросил парикмахер, вновь подымая брови.

— Дам я вам таблицу, где каждая буква кодируется двузначным числом. Но дам еще и блокнот с рядами случайных цифр. Прибавляйте по модулю эти цифры к тем, что кодируют буквы алфавита в вашей записи. Результат: каждая буква всякий раз обозначается по-новому. Такая запись расшифровке не поддается. Потому этим методом и пользуются разведчики. Правда, у них каждая страница шифроблокнота используется лишь однажды, а у нас таких возможностей нет. Когда страницы блокнота закончатся, вновь начинайте с первой из них.