Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

Не прошло и недели после прибытия «Альфхема» в порт назначения, как госсекретарь Даллес подписал «пакт об обеспечении взаимной безопасности» с Гондурасом. Теперь в случае «гватемальского вторжения» Гондурас оказался бы под защитой США. Несколькими неделями ранее аналогичная договоренность была заключена с никарагуанским диктатором Сомосой. Как следствие, военные грузовые самолеты США не скрываясь стали летать в обе страны-союзницы, ввозя туда вооружение, требовавшееся для их «обороны». В действительности же оно передавалось Освободительной армии Кастильо Армаса, ожидавшей только сигнала к тому, чтобы двинуться к гватемальской границе.

20 мая по приказу Аллена Даллеса была совершена диверсия, направленная на то, чтобы помешать доставить вооружение с борта «Альфхема» в столицу Гватемалы. Группа агентов ЦРУ заминировала железнодорожные пути неподалеку от Пуэрто-Барриос. Диверсантам не удалось причинить значительного вреда, и тогда по поезду с оружием был открыт огонь. Один солдат гватемальской армии был убит и несколько ранены, но поезд со своим грузом прибыл на место назначения.

Тем временем Эрнесто покинул пансион. У него по-прежнему оставались неоплаченными три месяца, но хозяева позволили ему уехать, оставив долговую расписку. Он провел ночь с Ильдой в деревне Сан-Хуан-Сакатепекес. Несколько дней спустя Эрнесто выехал в Сальвадор, имея в кармане двадцать долларов, взятых в долг.

Для человека, который прославился потом партизанской деятельностью, он вел себя на редкость неосторожно. Учитывая шум, поднятый вокруг «Альфхема», Эрнесто едва ли мог выбрать более неподходящее время для посещения соседей Гватемалы. На границе с Сальвадором выяснилось, что у Гевары при себе имеется «подозрительная литература», однако за взятку его пустили на территорию страны.

Обновив гватемальскую визу в провинциальном городке Санта-Ана, Эрнесто продолжил путешествие к столице страны — Сан-Сальвадору. Там он подал заявление на получение гондурасской визы, думая посетить руины майя в Копане. Через неделю он отправился на тихоокеанское побережье и разбил палатку прямо на пляже.

Там Гевара подружился с группой молодых сальвадорцев. Позже в письме матери Эрнесто рассказал, что, когда они были навеселе, он позволил себе небольшую «прогватемальскую пропаганду и прочитал кое-какие стихи ярко-красного цвета». «Дело кончилось тем, что все мы оказались в полицейском участке, но нас отпустили…»

Вернувшись в Сан-Сальвадор, Гевара узнал, что ему отказано в гондурасской визе, и решил, что причина в том, что он прибыл из Гватемалы, — это выглядело в той политической обстановке почти как преступление. Забыв о Гондурасе, он отправился на запад Сальвадора, в Чальчуапа, где находятся пирамиды Тасумаль колумбийских индейцев пипиль.

Эрнесто тщательно осмотрел развалины и подробно описал в дневнике все увиденное. Ночь он провел у дороги за Санта-Аной, а утром поехал автостопом назад к гватемальской границе. На следующий день он добрался до Халапы, где сел на поезд и доехал до города Прогресо, в котором какая-то женщина из жалости дала ему двадцать пять центов. Потом Гевара прибыл в Киригуа, к руинам индейской цивилизации на юге Гватемалы. Тамошние сооружения показались ему похожими на каменные строения перуанских инков. Но особенно он был поражен азиатскими чертами некоторых фигур, вырезанных на камне. Одна из них показалась ему «напоминающей Будду», а другая — вылитым Хо Ши Мином.

На следующий день Гевара опять пустился в путь, решив махнуть на поезде в Пуэрто-Барриос. На билет он потратил свои последние деньги. Он рисковал, но риск оказался оправдан. Эрнесто подвернулась работа — разгружать бочки со смолой для дорожных рабочих. «Смена длилась ровно двенадцать часов: с шести вечера до шести утра — работа убийственная даже для более подготовленных ребят, чем я». Следующим вечером он опять вышел на работу, пусть и «с меньшей охотой, чем в первый раз», но успешно завершил свою смену.

На следующее утро Эрнесто договорился с одним из прорабов, Что тот достанет ему билет на поезд из Пуэрто-Барриос в столицу, и затем нашел себе место для отдыха в какой-то заброшенной хибарке на берегу моря. Гевара был страшно доволен собой. Впервые ему довелось испытать на деле, что такое физический труд. «Я превратился в настоящего «чанчо», с ног до головы покрывшись пылью и асфальтовой крошкой, но это очень приятно. У меня есть билет на поезд, кроме того, старуха, у которой я питался в долг, сказала, что я просто могу заплатить доллар ее сыну в Гватемале. Наконец, я доказал, что могу выдержать любые испытания».

«Доллар я отдал», — с гордостью пишет Эрнесто по возвращении в Гватемалу. Ильда была удивлена и обрадована увидеть его снова, поскольку опасалась, что он не вернется.

Все больше людей оставляли страну: напряжение, связанное с ожиданием военного вторжения, нарастало. Один знакомый Ильде чиновник из правительства настойчиво советовал ей искать где-нибудь политическое убежище.

В атмосфере страха и беспокойства, в которую погрузилась столица Гватемалы, множились разные слухи, и один из первых, который дошел до Эрнесто, касался его самого. От знакомого парагвайца он услышал, что многие считают его агентом Перона. Эрнесто не стал возвращаться в свой пансион — по-видимому, чтобы не платить долг, — получив возможность столоваться у Элены де Хольст, а жить у Ньико Лопеса, который снимал комнату вместе с другим кубинцем. Входить и выходить Эрнесто каждый раз приходилось тайком, к тому же в комнате было только две кровати, но они сдвинули их и спали поперек.

Жизнь Гевары вернулась к прежней рутине. Работу врача найти не удавалось. Он снова впал в депрессию. Из дома писем почти не было. Ньико уехал, и Эрнесто перебазировался в другую комнату, к гватемальцу по имени Кока. Элена Леива де Хольст также готовилась к отъезду, но она обещала устроить Геваре питание в доме другой женщины, а также в последний раз поговорить о нем с министром здравоохранения. В довершение всего опять обострилась астма.

Однако этому тоскливому периоду в жизни Эрнесто вскоре суждено было окончиться, так как противостояние между США и Гватемалой выходило на активную стадию. Американцы стали проверять любые подозрительные суда, появлявшиеся в Карибском море, а госсекретарь Даллес во всеуслышание заявил, что готовит документ о введении санкций против Гватемалы и документ этот будет ратифицирован на следующем конгрессе Организации американских государств, намеченном на июль.

По всей Латинской Америке ЦРУ печатало в газетах статьи, показывало пропагандистские фильмы и распространяло буклеты, предупреждающие о коммунистической угрозе, исходящей из Гватемалы. Арбенс поручил своему министру иностранных дел поговорить с послом США Перифуа и согласиться на ряд мер, которые могли бы позволить вступить в диалог с Вашингтоном и избежать вторжения. Эта попытка не увенчалась успехом.