Введение в святоотеческое богословие - Иоанн Мейендорф

Макарий твердо уверен в личном характере христианской веры. Знать Бога можно лишь на уровне личного опыта:

Благодатью Божией все устроено так, что каждый человек участвует в духовном росте согласно своему выбору, в соответствии со своей свободной волей, трудом и усилием, пропорционально вере и рвению... Таким образом, вечная жизнь наследуется по благодати, но также и по всей справедливости, поскольку продвижение вперед достигается не только лишь божественной благодатью и властью, но и человеческим сотрудничеством (синэргией) и усилием; равным образом совершенное исполнение Божией воли и полная мера всей свободы и чистоты будут достигнуты не только человеческой властью, усилием и крепостью, но и сотрудничеством и помощью Духа Святого.

Конечно, по западным представлениям такое утверждение отдает пелагианством и, следовательно, дает Дёррису основания считать Макария мессалианином. Но такое понимание оставляет в стороне самую основу мистического учения Макария, согласно которому Царствие Небесное пронизывает и освещает весь видимый мир, а Христос есть единственный центр монашеской духовной жизни:

Невыразимый и непостижимый Бог в Своей благости, унизил Себя; Он облекся членами этого видимого тела, покинул Свою собственную недоступную славу; в Своем милосердии и человеколюбии Он преображается, воплощается, смешивается со святыми, набожными и верными, становится, согласно Павлу, «един дух» с ними (1 Кор. 6, 17) ― душа в душу и лицо в лицо, так сказать, ― делая возможным для живого существа жить в вечной молодости, испытывать бессмертие и участвовать в бессмертной славе.

Это постоянное подчеркивание центральности Христа выводит учение Макария за узкие рамки мессалианского дуализма. Спасение человека для него происходит через Христа в крещении и таинственно присутствует в Евхаристии. Единство христиан, «сияющих братьев» Христа, осуществляется в Церкви.

В отличие от Евагрия, который в своем греческом интеллектуализме помещал человека вне видимой истории, вне материального мира, Макарий понимает монашескую жизнь в контексте Воплощения, то есть самым реалистическим образом. В крещении он видит воскресение души, создающее условия для воскресения тела. Общение с Богом для него ― живой опыт, переживание, причем не интеллектуальное, а чувственное. Центром этого опыта, его «местом» является опять же не интеллект (как для Евагрия и греческой философии), а сердце. В сердце помещается все хорошее, что есть в человеке, включая разум. Сердце ― господин, царь всей личности. В сердце помещается уверенность нашей христианской веры, залог богообщения.

Разумеется, «сердце» следует понимать не в сентиментальном смысле, а в библейском. По древнееврейским представлениям, душа человека помещалась в крови. Сердце, таким образом, считалось органом, оживляющим душу, центром человека как единства души и тела.

Начиная с Макария, традиция «умной молитвы» превращается в традицию «сердечной молитвы», «хранения сердца». Позднее эти две традиции соединились: разум и сердце стали пониматься как единое целое. В этом виде мы находим учение о молитве, например, у Диадоха Фотикийского и у других позднейших отцов-подвижников.

Глава 6. Святитель Иоанн Златоуст

Святой Иоанн Златоуст ― без сомнения, самый известный из отцов Церкви. Популярность он завоевал еще при жизни своими необыкновенными человеческими качествами. Дата его рождения точно неизвестна, 344 или 354 год. Умер Златоуст в 407 году. Его церковное служение началось во время правления императора Феодосия Великого (380-395 годы), то есть в период великих реформ. Формально Феодосии был первым христианским императором в том смысле, что он принял крещение не на смертном одре, как его предшественники, а в период своей активной жизни. Он и его семья регулярно ходили в церковь. В силу изданных им законов христианство стало официальной религией империи. Императорский двор состоял только из христиан, языческие храмы и университеты постепенно закрывались, а Церковь при поддержке правительства росла, строилась и процветала как в материальном, так и в богословском отношениях. В 381 году в Константинополе состоялся Второй Вселенский Собор, окончательно утвердивший никейское Православие.

После смерти Феодосия власть в империи была разделена между его двумя сыновьями: Гонорию достался Запад, а Аркадию ― Восток. Аркадий был женат на Евдоксии, и эта супружеская пара впоследствии сыграла важную роль в жизни святого Иоанна.

Биография Златоуста была написана Палладием Эллинопольским. Иоанн происходил родом из образованной греческой семьи. Национальность его нам неизвестна, но, по всей видимости, он владел лишь греческим языком. Образование он получил в Антиохии, крупном культурном центре и третьем по значению городе Римской империи. Антиохия была столицей Сирии, однако антиохийская интеллигенция говорила, писала и думала по-гречески. Златоусту повезло с профессорами: он изучал классический греческий у знаменитого софиста Ливания, истинного эллина и прекрасного ритора, впрочем, чуждого христианству. Курс экзегетики Иоанн прошел у Феодора Мопсуэстийского, который, видимо, был также его наставником в области богословия. Но каким-то образом Иоанн сумел избежать тех аспектов его учения, за которые его учитель был впоследствии осужден как еретик.

После смерти матери в 374 году Златоуст удалился в монастырь, где прожил до 375 года, но монастырская жизнь не пришлась ему по душе. Он понимал монашество как идеальное общество и считал, что весь мир должен стремиться к совершенству, с тем чтобы вообще отпала всякая нужда в монастырях.

В 381 году Иоанн Златоуст был рукоположен в диакона епископом антиохийским Мелетием. Мелетий был другом и единомышленником отцов-каппадокийцев и приверженцем «умеренного» варианта никейской веры. Он умер в том же, 381 году, и на смену ему был назначен Флавиан, который спустя пять лет (386 год) рукоположил Златоуста во пресвитера и впоследствии, будучи человеком пожилым, вполне полагался на него в церковных делах. К этому периоду относится книга Златоуста «О священстве», в которой обсуждается в основном смысл епископского служения.

Тогда же в Антиохии святой Иоанн прочитал свои знаменитые проповеди «О статуях». Поводом для них послужило народное восстание 387 года против учреждения нового налога. Разъяренная толпа опрокинула стоявшие на улицах статуи императрицы Плакиллы. Подобная же ситуация незадолго до того возникла в Фессалониках, где при подавлении восстания императорской полицией погибло семь тысяч человек. Когда после этого император Феодосии приехал в Милан, епископ миланский святой Амвросий отказался впустить его в церковь без покаяния. Возникала проблема взаимоотношений между формально «христианским» императором (и светской властью вообще), с одной стороны, и Церковью ― с другой. Конечно, для римского императора ничего не могло быть естественнее, нежели допустить ради государственного благополучия (как он его понимал) гибель людей. Но как при этом оставаться добрым христианином и ходить по воскресеньям в церковь, считающую убийство смертным грехом? Оскорбление величества в Антиохии повлекло за собой новую вспышку императорского гнева. В надежде остановить разразившиеся преследования старый епископ Флавиан отправился в Константинополь заступаться за свой народ, а Златоуст тем временем проповедовал в Антиохии, утешая и подбадривая оставшихся. В этих проповедях мы имеем драгоценнейший источник сведений о самых различных сторонах общественной жизни того времени: обычаях, развлечениях, нравах, налогах, семейных отношениях и т. д. Благодаря заступничеству Флавиана, Феодосии помиловал антиохийцев.

Здесь же, в Антиохии, Златоуст произнес большинство своих проповедей на Евангелия от Матфея и от Иоанна и на послания Апостола Павла. Следует заметить, что Златоуст написал очень мало систематических трудов: большинство его сочинений ― застенографированные и отредактированные проповеди, изначально произнесенные устно.

В этот же период святой Иоанн приобретает пастырский опыт и становится великим учителем христианской жизни. В своих проповедях он неизменно человечен. Например, многократно возвращаясь к своей излюбленной теме ― греховности посещения цирка, он всегда высказывает сочувствие, понимание страсти к зрелищам. Но ничего не поделаешь ― грех остается грехом, даже учитывая, что Феодосии запретил кровопролитие на арене, оставив невинные развлечения вроде скачек.

Другой антиохийской темой Златоуста было его опровержение «аномейской» ереси ― разновидности арианства, утверждавшей «несходство», ανόμοιος (аномиос) Христа с Богом Отцом.