Из серии «Зеркала». Книга I. «Лишние люди» (ред. 2) - Олег Патров

совести?.. Ричард все же немало сделал для племянника. Вот и надейся на родственников… Ни на кого нельзя положиться… Ни грамма благодарности…

Слушая доклад бывшего компаньона, Ричард с трудом прятал довольную усмешку.

«Нож в спину… Ну и кто из нас теперь победил, Лея?..»

А он всегда говорил, что первым придет к финишу.

5

Берт давно не видел своего приемыша таким расстроенным.

– Что случилось?

– Вопрос вопросов. Как сделать подлость и не получить по заслугам?

– А стоит ли? Если дело в деньгах…

– Я не откажусь, не рассчитывай. Не в этот раз.

Джереми вышел из бара, не оглядываясь. Он всегда уважительно относился к Берту. Да, тот был скуповат и немного смешон, но зато искренне верил в свои маленькие принципы, тихо зарабатывал себе на жизнь и старался не приносить людям лишних неудобств. «Мещанин, – говорил о таких отец. – Не видит дальше своего носа». Пусть так. Но половинчатая «духовность» во сто раз хуже половинчатой помощи, последняя хоть на что-то может сгодиться.

«А что сделал ты, Человек Духа?! – бросил бы Джереми обвинение в лицо отцу. – Что Ты сделал хорошего?».

«Я спасал человеческие жизни», – ответил бы тот. И это была правда. За это отца любили простые люди и ненавидели такие, как дядя Ричард. И это тоже было несправедливо.

Почему, чтобы спасать чужие жизни, надо топтать ногами близких?.. Если таков был прогресс духа над материей, Джереми посылал дух ко всем чертям.

Он предпочитал быть простым, серым мещанином, не видящим дальше своего носа, но именно на таких, как он, Берт, Ричард, даже Ллойд, презираемых отцом, и держался этот мир.

Именно ОНИ вытачивали детали кораблей, на которых романтики покоряли космос; именно ОНИ спускались в шахты, чтобы «лучшие люди» могли изобретать новые лекарства и продлять жизнь детям; именно ОНИ добывали еду, без которой даже самые яростные фанатики добра не протянули бы дольше недели.

Так что теперь с того, что их руки – его руки – были не так чисты, а души не столь возвышены?!. Что с того?..

Кто дал отцу право судить, кто достоин, а кто нет царства бессмертия?!.

В глазах Джереми это они – революционеры, доброхоты, деятели искусства, интеллигенция – были паразитами на теле таких, как он. Паразитами, безусловно, необходимыми, подстегивающими иммунную систему, не дающими забыть о морали, но все же не высшими существами, за высокомерие которых расплачиваться приходилось опять же простым людям – таким, как он, как его мать, как младший брат.

«Платит всегда основной организм», – грустно усмехнулся Джереми и достал из кармана остатки кредиток. Теперь экономить не имело смысла.

Он давно хотел купить Рикки специальный робот-корсет, который помог бы тому спускаться с лестницы и не давал бы упасть во время приступов. Умный процессор внутри машины был настроен на предотвращение несчастных случаев. Корсет был разработан для пожилых, но Джереми надеялся, что, если он покрасит его в яркий цвет, добавит наклеек, брату понравится. Они даже могли бы украсить его вместе, как последнее дело – дань их детству, ведь после свадьбы матери Джереми уедет. Даже если его не поймают или он не поступит в институт, жить под одной крышей с отчимом он не сможет. Они были слишком разными людьми, и слишком сильно Ллойд напоминал Джереми отца в его лучшие годы. Когда мир был таким большим, а звезды верили, что их семья существует.

6

Ричард не хотел быть излишне жестоким с Джереми, чтобы не сломать его. Он намеревался всего лишь чуть-чуть подправить взросление племянника в нужную сторону. Да и убивать сестру он не намеривался, но парнишке необязательно было об этом знать.

Все они – Джереми, Сэм, Лея, многие-многие другие – были для Ричарда как дети.

Они не понимали.

Не хотели признавать законы Вселенной.

«С кровью приходите вы в этот мир и кровью должны пробивать себе дорогу в нем».

Сантименты возможны только, если ты можешь за них заплатить. И готовься платить втрое дороже первоначальной цены.

Дети… Они были как дети…

Они по наивности думали, что, если человек назвался хорошим и совершил что-то хорошее, это что-то значило. Это вообще НЕ ИМЕЛО ЗНАЧЕНИЯ в будущем. Равно, как и обратное. Дурной поступок был всего лишь поступком, одним из многих, из которых складывается жизнь, и в каждый момент времени все могло пойти не так, как ты планировал, пойти, как угодно. И вот: ты – герой с дурными намерениями или подлец с добрыми начинаниями. А завтра на твоем месте оказывается кто-то еще… Моральные ориентиры никак не отражали процесс эволюции.

Будущее для Ричарда было темно, как неосвещенные своды первых, старых, уже проржавевших и местами заброшенных куполов. Он научился не думать о будущем, когда закапывал ребят, которых сам же и приводил к Гарри…

– Смотаешься пару раз туда-обратно, и ты богач, – обещал он им всем.

«На том свете», – добавлял про себя.

«Но ведь на том свете оказывался не ты».

Будущее было темно, но Ричард научился двигаться в темноте, видеть в темноте, слышать в темноте, как кошка. Такие, как он, во все времена выживали, а такие, как Сэм, – нет. И никто не поддерживал идеи романтиков после их смерти. Они умирали вместе с ними. Принципы же, которыми руководствовался Ричард, жили В ВЕКАХ. Разве Джереми не был прямым этому доказательством?.. Сын миссионера, этакого современного спасителя – и…

На мгновение Ричард пожалел, что поддался минутной панике и сжег дневник. Напрасно он боялся: Джереми не выдал его. Парень с молоком матери впитал нужные правила.

Что же касается Леи… Сестра была напоминанием о его слабости. Слабости, когда он чуть было не поверил в идеи Сэма, слабости, когда, поддавшись сиюминутным настроениям, сжег дневник…

Ричард плохо помнил, о чем писал в детстве, в юности. Ему было бы любопытно сейчас перечитать свои записи…

Глава одиннадцатая. У твоих детей есть только одно будущее

1

Поздними вечерами, после закрытия бара, Берт порой с грустью задумывался о будущем Джереми. В навязчивом безверии парнишки было что-то отчаянное.

«Ах, Сара, Сара, ты, наверное, могла бы разобраться лучше, что происходит в душе у нашего мальчика, – вздохнул Берт. – Он так любил собирать конструкторы, а теперь смотрит на жизнь, как на механизм, собранный из плохо подогнанных друг к другу деталей, и ему от этого плохо. А я, я не могу, не умею его утешить. Я ведь и сам в