Голубой горизонт - Уилбур Смит

Самку освежевали и выпотрошили, пожирая за работой свежую печень. Она оказалась средней величины, молодая и упитанная. Шкуру, голову и внутренности оставили, а мясо, сгибаясь под его тяжестью, отнесли к лошадям.

Добычу навьючили на спину Холодка, Баккат набил свой мешок для пищи кусками свежего мяса, и они расстались. Вооруженный подзорной трубой Джима, Баккат отправился наблюдать за Кайзером и его людьми. Джим хотел точно знать, что, лишившись лошадей, они отказались от преследования и начали долгий трудный путь по горам к далекой колонии. Джим не собирался сразу верить, что полковник сделает то, чего от него ожидают: он научился уважать упорство Кайзера и силу его ненависти.

Джим добрался до лагеря за полдень, но Луиза все еще спала. Ее разбудил запах жареного мяса. Джим умудрился сварить слабый кофе из уже вареных зерен, и Луиза с удовольствием выпила его.

К концу дня, когда солнце садилось за далекие вершины, окрашивая их багрянцем, в лагерь вернулся Баккат.

– Я застал их в пяти милях от места нашего ночного нападения, – рассказал он Джиму. – Они отказались от погони. Бросили все имущество и припасы, которые не могли унести с собой, и даже не стали тратить время на то, чтобы сжечь их. Я принес все, что может пригодиться.

Пока Зама помогал ему разгрузить добычу, Джим спросил:

– Куда они пошли?

– Как ты и надеялся, Ксиа ведет их назад на запад, прямо к колонии. Но движутся они медленно. Большинство белых людей страдают. Их сапоги предназначены для езды верхом, а не для ходьбы. Толстый полковник уже хромает и опирается на палку. Похоже, долго так идти он не сможет: ведь до колонии не меньше десяти дней пути. – Баккат взглянул на Джима. – Ты говорил, что не хочешь его убивать. Но горы могут сделать это за тебя.

Джим покачал головой.

– Стефанус Кайзер не дурак. Он пошлет Ксиа вперед, чтобы тот привел из Кейпа свежих лошадей. Возможно, он потеряет часть брюха, но не умрет, – заявил Джим с уверенностью, которой не чувствовал. И про себя добавил: «Во всяком случае, я на это надеюсь». Он не хотел, чтобы его семью винили в смерти Кайзера.

Впервые за многие недели можно было не торопиться, уходя от преследователей. В одной из седельных сумок, брошенных Кайзером, Баккат нашел небольшой мешок муки и бутылку вина. Луиза испекла на углях плоские лепешки из пресного теста, приготовила кебаб из мяса и печени болотного козла, и они запили все это старым кларетом Кайзера. Для людей племени сан алкоголь – яд, и Баккат, пьяно хихикая, едва не свалился в костер, когда попытался встать. Меховые кароссы за день просохли после шедшего накануне дождя, путники заранее набрали ароматных кедровых дров и впервые за много дней всю ночь спали спокойно.

На следующее утро, сытые, отдохнувшие, они двинулись верхом к месту встречи у холма Голова Бабуина. Только Баккат еще страдал от последствий выпитых накануне трех глотков вина.

– Я отравлен, – жаловался он. – Я умру.

– Не умрешь, – заверил его Джим. – Предки не примут такого мошенника.

Три дня полковник Стефанус Кайзер тяжело хромал, опираясь на палку, вырезанную для него капитаном Котсом; с другой стороны полковника поддерживал Гоффель, один из солдат-готтентотов. Дорога казалась бесконечной; крутые спуски следовали за предательскими участками подъемов, где камни уходили из-под ног. За час до полудня третьего дня Кайзер понял, что дальше идти не может. Он со стоном опустился на камень у тропы, по которой они двигались.

– Гоффель, бестолочь, сними с меня сапоги! – закричал он, вытягивая ногу.

Гоффель ухватился за большой, побитый, пыльный сапог и отшатнулся, когда тот остался у него в руках. Остальные собрались вокруг и в страхе смотрели на обнажившуюся ногу. Чулок превратился в окровавленные лохмотья. Волдыри порвались, и с открытых ран свисали обрывки кожи.

Капитан Котс помигал светлыми глазами. У него были бесцветные ресницы, и поэтому взгляд казался слепым.

– Полковник! Вы не можете идти, когда у вас ноги в таком состоянии, сударь.

– Это я и говорю вам по меньшей мере последние двадцать миль, бормочущий мямля! – закричал Кайзер. – Пусть ваши люди сделают для меня носилки.

Солдаты переглянулись. Они и так были тяжело нагружены: Кайзер настоял, чтобы они забрали много снаряжения, включая его охотничье седло, складной походный стул и кровать, погребец и спальный мешок. А теперь им выпадала честь нести самого полконика.

– Вы слышали полковника, – набросился на них Котс. – Рихтер! Вы с Ла-Рише отыщите два кедровых ствола. Штыками обрубите сучья. Мы привяжем к ним седло полковника полосками коры.

Солдаты бросились выполнять приказ.

Кайзер босиком на окровавленных ногах проковылял к ручью и сел на берегу. Он опустил ноги в холодную чистую воду и с облегчением вздохнул.

– Котс! – крикнул он, и капитан побежал к нему.

– Полковник!

Он вытянулся на берегу во фрунт – худощавый, жилистый, с узкими бедрами и широкими костлявыми плечами под зеленой бязевой рубашкой.

– Хотите заработать десять тысяч гульденов?

Кайзер говорил тихо, доверительно. Котс задумался о названной сумме. С его нынешним жалованьем это плата за пять лет службы, а у него не было иллюзий относительно возможности подъема по военной лестнице.

– Это большие деньги, сударь, – осторожно ответил он.

– Мне нужен этот молодой ублюдок Кортни. Нужен больше всего на свете.

– Понимаю, полковник. – Котс кивнул. – Я сам хотел бы добраться до него.

При этой мысли он улыбнулся, напоминая кобру, и невольно сжал кулаки.

– Он уйдет, Котс, – тяжело сказал Кайзер. – Еще до того как мы доберемся до крепости, он перейдет через границу колонии, и мы больше никогда его не увидим. Он сделал из меня и из всей ВОК посмешище.

Котс не выказал ни следа огорчения по поводу такого преступления. И даже не смог сдержать легкую улыбку. «Не такой уж это большой подвиг. Не нужно быть гением, чтобы сделать из полковника посмешище».

Кайзер подметил эту усмешку.

– Из вас тоже, Котс. Все пьяницы и шлюхи во всех кабаках колонии станут издеваться над вами. Теперь много лет вам придется самому покупать себе выпивку. – Лицо Котса стало мрачным. Кайзер развивал свой успех: – Конечно, если мы с вами не позаботимся о том, чтобы привести его назад и заставить плясать на веревке перед всеми на площади.

– Он пойдет на север Дорогой Грабителей, – возразил Котс. – ВОК не может посылать за ним армию. Это не в ее власти. Губернатор ван де Виттен никогда этого не допустит. Он не может нарушить приказы Совета Семнадцати в Амстердаме.

– Я организую для вас, мой верный друг, бессрочный отпуск со службы в компании. Конечно, с оплатой. И предоставлю вам охотничью лицензию, дающую право на выход за пределы колонии. Дам вам с собой Ксиа и двух-трех хороших солдат. Например, Рихтера и Ла-Рише. И предоставлю все необходимые припасы.